Наполеон Бонапарт
Шрифт:
нам приходилось так часто видеть ее на носилках. — Жером, несмотря на всю необычную дерзость своих похождений, сохранил до
конца свое влияние на жену. — О «стараниях и ухаживаниях» Иосифа за Map ией Луизой в 1814 X..., по бумагам Савари и по свидетельству Сент-Эньена, дает изумительные детали. (Том IV, 112) — Notes (in'edites) par le corate Chaptal: «Все члены этого многочисленного семейства (Жером, Людовик, Иосиф, сестры Бонапарта) принимали троны, точно свою собственность, по праву возвращенную им.
23
подобных, он может захватить себе все соки земли, воздух и солнечный свет всего пространства, и стать тем необъятным колоссом, какого не могли бы создать его предшественники, может быть не менее живучие, и конечно столь же жадно поглощающие все вокруг себя, как и он, но рожденные на менее рыхлой почве и стесненные друг другом.
II.
«Растение-человек, — говорит Альфиери, — ни в одной страна не родится таким могучим, как в Италии; но и в самой Италии оно никогда не достигало такой силы развития, как в период от 1300 г., и до 1500, т.е. от эпохи Данте и до времен Микель-Анджело, Цезаря Борджиа, Юлия II и Макиавелли 1). — Человек этого времени отличается прежде всего цельностью своего мыслительного аппарата. В наше время, после трехсотлетнего напряжения, ум наш утратил известную долю своей крепости, восприимчивости и гибкости: обязательная специализация развила в нем односторонность и парализовала его восприимчивость в других областях; к тому же, огромное количество готовых идей и заученных приемов засоряют его и низводят деятельность его на степень рутины; наконец, он переутомлен чрезмерной мозговой работой и размягчен постоянной сидячей жизнью. И вот прямым контрастом перед нами встают те непосредственные умы, рожденные девственной кровью молодой расы.
В первые же дни консульства Редерер, беспристрастный и компетентный судья, видящий Бонапарта ежедневно в Государственном Совете, а по вечерам заносящий свои дневные впечатления, никак не может опомниться от постоянного и глубокого изумления 2): «Неизменно присутствует на всех заседаниях, ведет их по пяти, по шести часов подряд; говорит об очередных делах постоянно, и до заседаний, и после них, неизменно возвращаясь к двум вопросам: справeдливо
________
1 ) Burkhardt, Die Renaissance in Italien, passim. — Stendhal. Histoire de la peinture en Italie (Introduction), a также Rome, Naples et Florence, passim .
2 ) Roederer, III, 380 (1802). — N о t e s (in'edites) par le comte Chapta. (Когда эти заметки будут опубликованы, в них раскроется огромное количество деталей, подтверждающих суждения, высказанные в этой главе и в следующей; психология Наполеона, каковою она представлена здесь, найдет себе в них веское оправдание).
ли это? полезно ли это? рассматривая каждый предмет по существу с этих двух точек зрения, подвергая его предварительно самому точному и глубокому анализу; сверяясь затем с высшими авторитетами различных времен и с житейским опытом; считая для себя обязательным принимать к сведению и древнейшую юриспруденцию, и законодательства Людовика XIV, Фридриха Великого... Никогда еще «Совет не расходился с таким запасом знаний, — если не от него самого непосредственно, то благодаря его уменью заставить углубиться в предмет. Никогда члены Сената, Законодательного Собрания или трибунала не уходили от него не вознагражденными за свой поклон каким-нибудь полезными указаниями. На всякого общественного деятеля он всегда смотрит только с точки зрения государственного человека и всюду видит Государственный Совет». Главным образом его выделяет из общей среды не одна только проницательность и всесторонность его интеллекта, но еще больше удивительная гибкость, сила и неутомимость его внимания. Он может по восемнадцати часов проводить за работой, за одной и той же или за разными работами. Я никогда не заставал его ум утомленным; никогда не видел его мысль ослабевшей даже в минуты физической усталости, даже в моменты самого крайнего напряжения и гнева. Никогда я не видел, чтобы одно дело способно было отвлечь его внимание от другого, в тех случаях, например, когда ему приходилось отрываться от обсуждаемого вопроса, чтобы заняться очередным. Дурные ли, хорошие ли вести из Египта никогда не мешали его работе над сводом гражданских законов, как и свод законов не мешал принятию мер, необходимых для блага Египта. Нельзя себе представить человека, который настолько, весь без остатка, отдавался бы своему делу, как он, и который умел бы так распорядиться со своим временем и делами. Нельзя себе представить другой ум, способный с таким упорством отвергать всякое занятие или мысль, если она появляется не во время, как и способный с большим жаром преследовать ее, с большим искусством задержать и провести ее, когда пришло ее время.
Он и сам говорил впоследствии 1), что разные дела и вопросы размещены у него в голова, точно в шкапу.
________
1 ) M'emorial.
25
Когда приходится прервать какую-нибудь работу, — добавляет он, — я просто закрываю этот ящик и открываю другой. Они никогда не мешают одна другой, никогда меня не стесняют и не утомляют. Хочется спать? Я запираю все ящики и сплю. Нельзя вообразить себе мозг более дисциплинированный, всегда готовый к услугам, способный на такую постоянную приспособляемость, такое быстрое и полное сосредоточение. Гибкость его 1) особенно изумительна в его исключительном умении перемещать мгновенно способности и силы и сосредоточивать их в данную минуту все на том предмете, которым он заинтересован, будь то букашка или слон, отдельная личность, или целая неприятельская армия... Пока он чем-нибудь занят, остальное не существует для него; это своего рода охота, от которой его уже ничто не оторвет.
Вот эта-то лихорадочная охота, которую остановить может только достижение, это упорное преследование, стихийная скачка, для которой само достижение всегда бывает лишь новой точкой отправлены, — и есть настоящей, прирожденный склад, естественное течение его мысли, излюбленное и непринужденное. «Я, — говорит он Редереру 2), — работаю постоянно. Если я и кажусь человеком, у которого на все готов ответ и который найдется во всяком положении, то это происходит оттого только, что, прежде чем за что-нибудь браться, я долго раздумываю, я предусматриваю все, что может случиться. Не гений дает мне уменье найтись мгновенно во всякой беседе и при всяких обстоятельствах, а постоянное размышление, постоянная работа мысли... Я всегда работаю, за обедом, в театре. Я встаю по ночам, чтобы работать. Прошлой ночью я встал в два часа, сел в кресло у камина, чтобы ознакомиться с докладом о состоянии и расположении моих войск, представленным мне вчера вечером военным министром; я нашел в нем двадцать ошибок, отметил их, а сегодня утром отправил министру, который в данную минуту вместе со своим бюро и занят их исправлением».
Его помощники сгибаются и изнемогают под тяжестью той задачи, которую он на них возлагает и которую он
________
1 ) De Pradt, Histoire de l'a mbas s ade dans le gran d-d u c h 'e de Varsovie en 1812, pr'eface, crp. X h 5.
2 ) Roederer, III, 544 (24 февр . 1809).- Cm . Meneval, Napol'eon et Mari e-L ouise, souvenirs historiques, I, 210—213.
сам выдерживает без всякого труда. В период консульства он иной раз с десяти часов вечера и до пяти утра председательствует на частных заседаниях секций по вопросам внутренней политики... В Сен-Клу он сплош и рядом держит членов Государственного Совета с 9 ч. утра до 5 ч. вечера, с одним перерывом в четверть часа, и к концу заседания кажется не менее бодрым, чем вначале 1). Во время ночных заседаний некоторые из участников падают от изнеможения, военный министр засыпает; он их расталкивает, будит: «Бодрей, граждане, проснитесь! ведь только два часа! Нужно отработать деньги, которые платит французский народ!» Консулом и императором он от каждого министра требует отчета в мельчайших подробностях; часто они выходят из Совета измученные теми бесконечными допросами, которым он их подвергает; он же не обращает на это внимания и отзывается о таком дне, только как о небольшой передышке для своего ума. Мало того, очень часто те же министры, вернувшись домой, находят у себя десятки его писем, на которые он требует немедленного ответа, а для этого не хватит иной раз и целой ночи 2).
________
1 ) Pelet de la Loz`ere, Opinions de Napol'eon au Conseil d'Etat, стр . 8.— Roederer, III, 380.
2 ) Mollien, M'emoires, I, 379; II, 230,— Roederer, III, 434. Он стоит (во главе всего; он сам ведет и правительственную часть, и администрацию, и торговлю; по восемнадцати часов в сутки он проводить за умственной работой, с безукоризненной ясностью и систематичностью; в три года он сделал больше, чем любой король мог бы сделать за сто лет, La Valette, M'emoires, II, 75. (Слова секретаря Наполеона о работе Наполеона в Париже после Лейпцига): «Он ложится в одиннадцать часов, но зато встает в три часа утра и до самого вечера не бывает минуты, которую бы он не проводил за работой. Пора бы прекратить это, потому что и он не выдержит, а я еще раньше, чем он». — Gaudin, duc de Ga"ete, M 'e m о i r e s, III (suppl'ement), стр. 75. Рассказ о том, как однажды с 8 часов вечера, и до трех утра, Наполеон, вместе с Годеном, провел семь часов подряд за рассмотрением общего бюджета, не отрываясь ни на одну минуту. — Sir Neil Campbell, Napoleon at Fontainebleau and at Elba , стр. 243. (Дневник сэра Нейля Кэмпбэлля на острова Эльбе): «Я никогда не встречал человека, в каких угодно жизненных условиях, который был бы подобен ему по работоспособности и неутомимой длительностью его натуры. Кажется, что он находит особое удовлетворение в постоянном движении и любуется изнеможением своих спутников, падающих от усталости, чему я был неоднократно свидетелем, когда приходилось сопровождать его... Вчера, он провел она ногах весь день с восьми часов утра до трех пополудни, осматривая фрегаты и транспорты во всех подробностях, спускаясь до нижних помещений для лошадей, и потом отправился, верхом, на трехчасовую прогулку, чтобы, как он мне сказал посл е п e ребить усталость.
27
Количество фактов, которые скопляются и вмещаются в его уме, количество представлена, которые вырабатывает и производит его мозг, кажется превосходящим всякое человеческое дарование; и этот мозг ненасытный, неутомимый, неистощимый безостановочно функционирует таким образом в течете целых тридцати лет.
Благодаря другому свойству той же умственной структуры мозг этот никогда не работает непроизводительно, что составляет величайшее бедствие нашего времени. За три последних столетия, мы все более утрачиваем всякое истинное и непосредственное представление о вещах; благодаря комнатному воспитанию, сложному и продолжительному, мы, вместо настоящих предметов, знакомимся с их обозначениями: вместо местностей — изучаем карты, вместо животных с их борьбой за существование 1) — номенклатуры, классификации и, в лучшем случае, мертвые музейные образцы; вместо живых людей с их деятельностью и переживаниями — статистики, кодексы, различные истории, литературы, философии, словом, разные печатные обозначения и, что еще того хуже, обозначения отвлеченные, которые с веками становятся все отвлеченнее, все более отдаляясь от жизненного опыта, становясь все менее доступными пониманию, все более обманчивыми и окаменелыми, особенно же в вопросах гуманитарных и общественных. В этой области, благодаря территориальному расширению государств, соответственному умножению служебных учреждений и полнейшему смешению всех интересов, предмет настолько возрос и осложнился, что становится для нашего ума почти неуловимыми. Наше смутное представление неполное и неточное, плохо соответствует его истинной сущности или же не соответствует