Чтение онлайн

С того момента праздник потерял для него всякий интерес. Он вручил Директории договор, подписанный в Кампо Формио, выслушал речи, похвалы, поэмы, гимны, кантаты и с рассеянным видом принимал дружеские похлопывания по плечу. Не слыша оваций, он думал только о своей жене. Раз ее не было на празднике, значит, она изменяла ему. А если изменяла, он вынужден будет с нею развестись…

После официальной церемонии он вернулся домой и заперся для того, чтобы обдумать условия развода, который представлялся ему неизбежным.

Но когда 2 января 1798 года волнующая и кокетливая Жозефина появилась в Париже и привела тысячу причин, объясняющих ее задержку, он упал перед ней на колени…

Спустя несколько дней в Париж приехал и Ипполит Шарль. Он немедленно направил в Военное министерство прошение об отставке для того, чтобы иметь возможность в полной безопасности проворачивать делишки с поставками для армии. Вскоре, по рекомендации Жозефины, он поступил на службу в компанию Бодена. Эта компания наживала огромные барыши, поставляя солдатам Директории слишком узкие гетры, слишком короткие рубахи, башмаки из картона, камыш вместо фуража и отбракованных лошадей. Эти досадные мелочи не помешали креолке, не испытывая при этом угрызений совести, получать «комиссионные» от господина Бодена52.

Но, как известно, шила в мешке не утаишь, и 17 марта Бонапарт узнал от своего брата Жозефа о том, что Жозефина была связана с этим торговцем и что она ежедневно встречается с Ипполитом в небольшом доме в предместье Сент-Оноре. Взбешенный Бонапарт тут же отправился к жене и в очень резких выражениях высказал все, что он о ней думает. Разбив фарфоровую китайскую вазочку, он ушел, громко хлопнув дверью.

Жозефина немедленно предупредила Ипполита, отправив ему письмо. Оно до нас дошло. В нем не только доказательства ее сообщничества, но и явная ненависть, которую она питала к семейству Бонапартов. Вот это письмо со всеми орфографическими и стилистическими особенностями:

«У Жозефа вчера состоялся крупный разговор со своим братом; в результате этого у меня спросили знакома ли я с гражданином Боденом, не я ли выхлопотала для него снабжение Итальянской армии, что ему только что сказали, что Шарль проживал у гражданина Бодена в доме № 100 в предместье Сент-Оноре и что я ездила туда каждый вечер? Я ответила что не имею понятия о чем он говорил; что если он хочет развода, пусть прямо мне об этом скажет; что ему не надо было прибегать к этим методам; что я самая невезучая и несчастная женщина.

Да, мой Иполит, я их так ненавижу; тебе одному принадлежит моя нежность, моя любовь; они должны понимать насколько они мне противны за то ужасное положение, в котором я нахожусь уже несколько дней, они видят сожаление, отчаяние, которое я чувствую из-за того, что лишена возможности видеться с тобой так часто как мне этого хочется. Иполит; я хочу умереть; да, я хочу покончить [с жизнью] которая отныне будет мне обузой если не будет посвящена тебе. Увы! Что же я такого сделала этим чудовищам, но они зря так поступают, я никогда не стану жертвой их жестокости.

Скажи, прошу тебя, Бодену, чтобы он сказал, что не знаком со мной; что поставки для Итальянской армии получил не через меня; пусть скажет портье дома номер 100, что когда его будут спрашивать живет ли здесь Боден, он ответит, что не знает такого; чтобы он воспользовался письмами, которые я ему дала для Италии только через несколько часов после приезда в эту страну и только тогда, когда это будет необходимо; узнай, только между нами, не связан ли Жюбье с Жозефом. Ах! напрасно они мучают маня, они не смогут разлучить меня с моим Иполитом; мой последний вздох будет предназначаться ему.

Я сделаю все для того, чтобы увидеться с тобой днем. Если же не смогу, то вечером приеду к Бодену а завтра утром пришлю к тебе Блондена, чтобы указать время, когда мы сможем увидеться в Саду Муссо53.

Прощай, мой Иполит, шлю тебе тысячу горячих, как мое сердце, любовных поцелуев…54

Отправив это письмо, достойное неграмотной портнихи, Жозефина отправилась к Бонапарту и излила на него лавину ласки, на которую он смог достойно и с благодарностью ответить…

Восторженныи прием почти двух тысяч парижан показал Бонапарту, что он необычайно популярен в народе. Однажды вечером, когда он возвращался от Барраса, толпа, предвосхищая события на семь лет вперед, с поразительным предчувствием приветствовала его как истинного монарха.

Домой он вернулся в крайнем волнении.

Сидя перед камином, он размышлял о возможности совершения государственного переворота, которую ему так реально предоставляла судьба.

Директория настолько запятнала себя, что французский народ желал иметь режим личной власти, твердое правление человека, не замешанного ни в каких политических махинациях. И Бонапарт стал всерьез подумывать о том, что небо предназначило именно ему стать таким человеком. Как-то, гуляя в парке замка Монбелло (где он ввел королевский этикет), он решил довериться Миоту, бывшему послом Франции во Флоренции:

– То, что я совершил до сегодняшнего дня, еще очень ничтожно… Вы думаете, что я добился триумфа в Италии для того, чтобы умножить славу адвокатов, засевших в Директории? Этих Карно и Баррасов? Вы полагаете, что все это для того, чтобы основать Республику? Ерунда! Какая может быть Республика у тридцати миллионов человек?! С нашими нравами и нашими пороками! Это химера, которой сейчас забиты головы французов. Но это у них пройдет, как и все другое. Им нужна слава, удовлетворение тщеславия. Между тем они ничего не смыслят в свободе.

Запершись в кабинете, он раздумывал над тем, стоит ли ему попытаться захватить власть. Казалось, для этого были благоприятные условия: армия обожала его, народ выказывал настоящее преклонение, директора вроде бы были у его ног. Были и друзья, которые могли помочь… Всю ночь он ходил взад-вперед по комнате. Утром, все еще не уверенный в успехе, сознавая, что в случае неудачи потеряет все, он решил, что прежде, чем совершать государственный переворот, ему следовало совершить деяние, которое смогло бы его сделать равным Цезарю или Александру Македонскому…