Чтение онлайн

Понятно, что это представление было подготовлено самим Бонапартом. Естественно, его усадили рядом с Полиной. Обменявшись с ней парой слов, он взял чашку с кофе и – как бы случайно – опрокинул ее на платье молодой женщины.

Все ахнули, а Бонапарт, искусно разыграв смущение, взялся лично исправить свою оплошность:

– Мне очень жаль, – сказал он. – Где тут у вас вода?

– В моей комнате, – ответил генерал Дюпюи.

– Пойдемте, я не хочу, чтобы у вас из-за меня остались плохие воспоминания об этом ужине…

Полина прошла за Бонапартом в комнату.

Они вышли из нее лишь через два часа!

Приличия были вроде бы соблюдены, однако же у любовников был такой усталый и одновременно торжествующий вид, что нетрудно было догадаться, каким именно образом они замывали пятна от кофе…

Вернувшись во дворец, Бонапарт подумал, что после всего этого лейтенант Фурес становится ему помехой. Решив сделать Красотку своей официальной любовницей и показать это всем, он решил устранить эту досадную помеху.

На другой день начальник штаба Бертье вызвал к себе лейтенанта. Тот немедленно примчался в штаб.

– Дорогой мой Фурес, – сказал он ему. – Вы счастливее нас, поскольку возвращаетесь во Францию!

– Я?!

– Да. Главнокомандующий, который вас высоко ценит, посылает вас в Европу с депешами для Директории. Вот приказ.

Обманутый и ошалевший муж, с трудом вникая в содержание, прочел:

«Гражданину Фуресу, лейтенанту егерей.

Каиру Штаб-квартира, 28 фримера VII года.

Гражданину Фуресу, лейтенанту 22-го полка конных егерей, предписывается первым же дилижансом выехать в Розетт для того, чтобы в последующем убыть в Александрию и там сесть на бриг, который предоставит в его распоряжение командующий флотом, после вручения оному настоящего приказа.

Указанному гражданину надлежит доставить прилагаемые депеши, которые он вскроет только после выхода в море и в которых найдет необходимые инструкции.

Ему вручается сумма в три тысячи франков на расходы, связанные с выполнением задания.

По распоряжению главнокомандующего

Подпись: Бертье».

– Вы уезжаете из Каира через час, – добавил генерал. – Карета и эскорт уже готовы.

– Я сейчас же пойду скажу жене, чтобы поскорее собиралась, – сказал Фурес.

Бертье даже подскочил:

– Вы хотите ехать с женой?! И думать не смейте! Взять ее в подобную командировку – это верх безумия! Подумайте о том, что в море вас могут перехватить англичане. Представьте себе, каким опасностям вы хотите ее, бедную, подвергнуть! Дорогой мой, опасность велика: она может стать жертвой случайного выстрела, она может оказаться в руках офицеров флота его британского величества, которые, вы не можете этого не понимать, находятся в море уже несколько месяцев и так истосковались по свежей плоти! Будьте же разумны и оставьте эту затею. Мы здесь присмотрим за гражданкой Фурес!

И тогда лейтенант, очень гордый своими «особыми заслугами, позволившими ему выйти из тени», отправился укладывать чемоданы.

Жене своей он объяснил, выпятив грудь, что главнокомандующий наконец-то оценил его заслуги. «Но, – как сообщает нам герцогиня д’Абрантес, – Полина, знавшая истинную причину выбора Бонапартом кандидатуры своего мужа, прощаясь с ним, одним глазом плакала, а другим смеялась…»

Лейтенант Фурес был человеком со своими принципами. Каждый свой поступок он сопровождал соответствующими церемониями, которые должны были подчеркнуть важность деяния и усилить его блеск.

Имея в своем распоряжении слишком мало времени, он стал лихорадочно обдумывать, какой бы, пусть маленький, праздник устроить, чтобы придать своему отъезду хотя бы видимость торжественности. И в голову ему тогда пришла мысль организовать вместо «прощального ужина» с женой небольшой «прощальный праздник любви»… Подозвав Полину, он на своем ужасном военном жаргоне изложил ей свой план. Получив желанное одобрение, он подвел жену к кровати, и они сразу же начали свой семейный праздник…

«Целый час, – пишет Леоне Дешам, – супруги вкушали наслаждение из кубка любви». А затем автор добавляет с неуместным лиризмом: «Ноги Полины, задранные вверх, как бы посылали прощальный привет прошлому, с которым ей предстояло порвать…»69

Наконец Фурес, «покинув райские кущи сладострастия, опустился на грешную землю», не подозревая того, что резвился он с Полиной в последний раз…

В пять часов вечера, опьяненный собственной значимостью и полагая, что судьба и впрямь уготовила ему особое предназначение, он с легким сердцем покинул Каир.

Между тем, едва рассеялась «пыль, поднятая копытами лошадей конвоя», из соседнего дома вышел Жюно и направился в дом Полины.

Молодая женщина пребывала еще в том состоянии, в котором оставил ее лейтенант после сеанса прощания.

Запахнувшись в пеньюар и еще не отдышавшись полностью, она встретила Жюно.

Тот, прищелкнув каблуками, отдал честь и выпалил фразу, которую Бонапарт предусмотрительно заставил его выучить наизусть:

– Гражданка, генерал просит вас отужинать с ним сегодня во дворце Эльфи-бея.

Полина, хотя и несколько удивленная такой стремительностью, согласилась:

– Я приду! – ответила она.

Вечером, сидя по правую руку от главнокомандующего, «она очаровала красотой своей всех гостей, собравшихся в ее честь»70. Со свойственной женщинам необычайной способностью адаптироваться в любой ситуации, она сумела сразу же войти в роль фаворитки. Когда подали десерт, все уже считали ее хозяйкой дворца…

В полночь, стоя рядом с Бонапартом у дверей салона, она прощалась с гостями…

Когда все ушли, главнокомандующий, проявивший себя во время ужина нежным и предупредительным кавалером, отвел молодую женщину в спальню и в ознаменование встречи занялся с ней тем же самым, чем Фурес занимался на прощание…

А пока во дворце Эльфи-бея любовники, совсем потеряв голову, наслаждались друг другом, наш лейтенант катил в направлении Александрии. В Ом-Динар, где была первая остановка, он распечатал конверт, который вручил ему Бертье, и прочел приказ, касающийся его задания: