Чтение онлайн

Даже члены императорской семьи обязаны были подчиняться в случае необходимости требованиям секретности. 5 января 1806 года Наполеон писал маршалу Бертье: «Пошлите вашего брата, генерала Бертье, с указом, который объявляет принца Жозефа главнокомандующим неаполитанской армией. Сохраняя в глубочайшем секрете цель своей миссии, он должен находиться в штаб-квартире этой армии до тех пор, пока там не появится принц. Тогда он отдаст пакет с указом принцу лично в руки. Я настаиваю на том, чтобы он хранил все в глубоком секрете, потому что я не уверен, что принц Жозеф согласится, поэтому никто ни о чем не должен знать». В данном случае неразглашение своих замыслов нужно было Наполеону для защиты своего авторитета от ущерба, который ему мог бы нанести отказ старшего брата от командования, тем более что император знал о стремлении принца избегать ответственности такого рода. Несколько дней спустя император писал своему брату, который все-таки согласился принять новое назначение: «…Вы будете недалеко от Рима. Я рассчитываю, что после небольшого отдыха у Вас будет около 40 000 человек, которых вы сможете разделить на три корпуса: маршал Массена возглавит самый крупный из них; генерал Сен-Сир – следующий; а генерал Ренье – самый маленький, резервную дивизию в 6000 человек, набранных из самых лучших полков. Обратите особое внимание на генерала Ренье; он холоден, но из всех троих он самый способный и сможет составить хороший план кампании и дать вам добрый совет. В вашем положении главное – внушить каждому из этих троих, что он пользуется вашим особенным доверием. […] Выберите шесть адъютантов. Не собирайте никаких военных советов, но говорите с каждым в отдельности, чтобы узнать его мнение. Пишите мне часто и подробно, чтобы и я смог дать Вам знать о своем мнении, насколько это будет возможно». В этом письме Наполеон не ограничился одними военными распоряжениями, он также советует брату, какие лучше выбрать методы для управления подчиненными ему офицерами.

Без соблюдения самой строгой секретности в ведении переписки Наполеон вряд ли сумел бы добиться успеха в тех действиях, подготовку к которым он хотел бы держать в тайне. Во время русской кампании Наполеон выбрал для сообщения со своими маршалами ненадежный шифр, что стало причиной многих сложных ситуаций, которые пришлось пережить французской армии. Как бы ни складывались обстоятельства, самые стратегически важные документы он всегда писал сам, а не диктовал секретарям. Даже в путешествиях он всегда имел при себе особый портфель, количество отделений в котором равнялось количеству министров. В этом портфеле, единственным ключом от которого владел сам Наполеон, хранились все секретные бумаги, касающиеся военных действий. Как правило, составлял их император лично, нечасто прибегая к помощи великих умов своего времени. Но он умел слушать и извлекать из услышанного пользу. К тому же он верил в силу молчания: «Когда правитель молчит, нельзя ничего сказать о его силе, когда же он говорит, ему необходимо давать себе отчет о превосходстве своего положения».

Наполеон понимал, что для достижения намеченных целей ему необходима команда помощников. Он был убежден, что успех правителя всецело зависит от его умения раскрыть в полной мере таланты людей, составляющих эту команду. Находясь в ссылке на острове Святой Елены, бывший император объяснял доктору О’Меара, англичанину по происхождению: «Моим девизом всегда было “дать дорогу талантам”, не обращая внимания на происхождение или богатство, в этом-то принципе равенства заключена причина, почему ваши олигархи так меня ненавидят». Министр иностранных дел и фактически глава австрийского правительства в 1809–1821 годах Клеменс Меттерних считал, что император тем более опасен, что он «наделен особым даром распознавать людей, которые могли бы быть ему полезны. Он очень быстро выявлял те стороны их характера, которые могли бы ему особенно пригодиться. Преследуя свои интересы, он обязательно давал человеку понять, что тот во всем может ему довериться. Всеми силами он старался как можно теснее привязать человека к себе, создавая вокруг него такую ситуацию, что тому невозможно уже было принять какие-либо другие предложения». Шатобриан также считал Наполеона «великим открывателем людей», но он упрекал его в желании, «чтобы эти таланты раскрывались только для него одного и чтобы о них не говорили открыто. Ревнуя к чужой славе, чью-либо известность он воспринимал как умаление своей собственной». Некоторые высказывания императора подтверждают это мнение: «Свои дела я веду сам, лично. Я достаточно силен, чтобы вытянуть из посредственных людей что-то дельное. Честность, скромность и активность – это все, чего я требую».

Хотя Наполеон даже не рассматривал возможности делегирования своих прав и функций другим лицам, тем не менее он давал подчиненным почувствовать их значимость, внимательно относился к их инициативам (прием менеджмента на микроуровне). Его действия отличались гибкостью и дальновидностью, часто он особенно подчеркивал усердие и компетенцию подчиненных, чтобы поощрить их к еще более энергичному участию в своих начинаниях. Когда Наполеон только поднимался по карьерной лестнице, он не поддался соблазну пренебречь организационными вопросами кадровой политики или же подчинить их необходимости скорейшего достижения успеха.

Роль правителя (топ-менеджера) Наполеон реализовывал посредством контроля над всеми процессами, а также через побуждение подчиненных к действиям и их координацию. Своей главной руководящей функцией Наполеон считал прежде всего взаимодействие с различными слоями общества. Внимательное отношение к своим подчиненным было у Наполеона главным условием всей его деятельности. Он не только управлял людьми так, чтобы каждый из них радел за свою работу, но еще и заботился о том, чтобы каждому из них досталась подобающая должность: «Люди, как цифры, их значение прямо зависит от их положения». Прекрасно понимая, что у каждого человека есть свои достоинства и недостатки, он старался использовать эти качества и свести к минимуму ошибки, которые неизбежно допускали его подчиненные. При необходимости роль начальника требовала от него перевоплощения в пожарного, врача, доверенное лицо. Если использовать спортивную аналогию, он был тренером для своих подчиненных.

Наполеон полагал, что «равенство существует только в теории», ведь талант – явление индивидуальное. В самом деле, если «все люди равны перед Богом, то единственно, чем они отличаются друг от друга, – это ум, добродетель и образованность». Пользуясь только этими критериями, Наполеон отбирал нужных ему людей на гражданские и военные должности.

Эта работа по отбору кадров была впечатляющей, приведем несколько цифр для примера: в период между 1805 и 1815 годами получили назначение 259 дивизионных и 703 бригадных генерала. Бийон [41] в книге «Воспоминания…» описал, каким образом полковник Лепик прямо на поле Эйлауского сражения был повышен в чине. Хотя ему и удалось смять пехоту русских, полк конных гренадеров не сумел верно сориентироваться из-за метели и попал в окружение. Русскому офицеру, который предложил французскому полковнику сдаться, Лепик ответил: «Посмотрите на этих головорезов! Разве они сдадутся?!» Сказав это, он вернулся в строй, и вскоре вражеское кольцо было прорвано. Полковник, истекая кровью, в одном сапоге, предстал перед императором, который тут же присвоил ему новый чин, произнеся: «Я считал Вас взятым в плен, генерал, и от этого почувствовал острую боль». Новоиспеченный генерал воскликнул: «Сир, Вы никогда не услышите обо мне ничего плохого, кроме известия о смерти!» В тот же день Бонапарт приказал выдать Лепику 50 000 франков с тем, чтобы он раздал их уцелевшим солдатам его полка. Бийон закончил описание эпизода такой фразой: «Это был превосходный сюжет для живописного полотна».

Бонапарт окружал себя такими людьми, в верности которых он был уверен. Одним из наиболее близких к нему соратников был Камбасерес, лучший юрист своего времени. Наполеон считал его своей правой рукой, именно ему поручая исполнение наиболее ответственных функций главы государства на время своих частых отлучек. Камбасересу, человеку по характеру преданному и выдержанному, удавалось поддерживать относительный порядок в стране.

Многие из наполеоновских министров занимали высокие посты и до событий 18 брюмера. Например, став первым консулом, Наполеон оставил Талейрана и Фуше на их прежних должностях – министра иностранных дел и министра полиции соответственно. Как-то Наполеон поинтересовался у Фуше, отдал ли он свой голос за казнь короля Людовика XVI. Фуше ответил: «Это была первая услуга, которую я оказал Вашему Величеству».

Наполеон активно искал новых талантливых людей, полагая, что «молодежь ценится намного больше стариков». К моменту Аустерлицкого сражения средний возраст ста сорока одного офицера высшего командного состава не достиг сорока лет. В других европейских армиях для этих людей, не имеющих дворянского происхождения, но военный стаж которых зачастую исчислялся не одним десятком лет, высшей ступенью карьеры оставалась бы должность командира полка.

Наполеон был строгим правителем, он тщательно отделял зерна от плевел, безжалостно разоблачая посредственностей, старающихся скрыть свои недостатки: «У дураков есть огромное преимущество перед умными людьми, они всегда довольны собой». В письме к адмиралу Декре он писал: «Один морской офицер по фамилии Леже, в течение десяти лет ничем себя не проявивший, имел глупость просить меня о назначении его контр-адмиралом. Я не мог скрыть от него презрение, которое вызвала у меня его неуместная просьба. Объясните это ему и назначьте его куда-нибудь в том же чине, чтобы в Париже и духу его не было». Это письмо датировано 11 марта 1805 года, за восемь месяцев до Трафальгарского морского сражения, в котором Наполеон потерпел поражение. Позднее Наполеон утверждал, что «причины наших морских поражений происходят от недостатка решительности командиров судов, ведущих баталии, в их порочной тактике и устоявшемся мнении, что действовать надо только после получения сигнала». Наполеон знал, о чем говорил, ведь он чуть было не стал моряком. Его отец Карло Буонапарте мечтал о морском будущем для своего сына, тем более что инспектор военных училищ шевалье де Керальо утверждал, что мальчик станет отличным моряком. И хотя в силу обстоятельств Наполеон стал артиллеристом, он остается французским монархом, который совершил больше всех морских путешествий, хотя и не переносил качку. Отметим, что единственную крупную победу французский флот одержал в 1795 году над голландским флотом, который оказался зажатым льдами [42] возле острова Тексель.

Наполеон за время своего правления повысил до звания маршала 26 генералов. Главной и общей чертой этих людей была отвага, которую они проявили в тот или иной момент своей службы. В сражении при Ратисбонне Ланн [43] , почувствовав, что натиск врага спадает, бросился вперед с криком: «Я докажу вам, что прежде чем стать маршалом, я был гренадером и остаюсь им!» Заметим, что Наполеон видел разницу между отвагой и смелостью: «Отвага – это бурление в крови, смелость же – порождение мысли». И еще: «Чтобы быть генералом, достаточно иметь отвагу, поэтому каждый солдат может надеяться стать командиром». Наконец, как истинный корсиканец, Наполеон считал, что надо окружать себя удачливыми людьми.

По мнению Наполеона, звания генерала могли быть достойны только те, кто обладал «твердым характером и решимостью победить любой ценой», поскольку «армия львов во главе с ослом никогда не станет армией львов». Кроме того, он с презрением относился к витиевато выраженным мыслям: «Ваше письмо слишком заумно. На войне в этом нет совершенно никакой необходимости, здесь нужны точность, характер и простота».

Но некоторые из его самых старых и ценимых им армейских товарищей так и не удостоились маршальского звания. Например, Жюно, который бок о бок сражался с капитаном Бонапартом в Тулоне и которому до самой смерти, последовавшей в 1813 году, так и не довелось стать маршалом. Почему? Потому что он имел неосторожность высказать недовольство тем, что он в 1804 году не попал в первый список награждаемых маршальским званием. А случилось это из-за его заступничества за банкира Рекамье, жена [44] которого держала салон, где собирались оппозиционеры правящему режиму. Жюно с супругой также посещали салон, поэтому вольно или невольно становились участниками предосудительных разговоров и интриг, чем и скомпрометировали себя. Наполеон несколько раз отправлял Жюно в ссылку, затем отправил его на завоевание Португалии. В этом походе Жюно покрыл себя славой, заслужив титул герцога д’Абранте, но не переставал мечтать о маршальском жезле. Так и не получив желаемого, Жюно просит отправить его на войну. После того как его отстранили от командования армейским корпусом, воевавшим в России, Жюно погрузился в тяжелую меланхолию. Незадолго до своего самоубийства [45] он появился на балу голым, нацепив на себя только свои награды.

На острове Святой Елены Наполеон писал: «Многих своих генералов я поднял из низов. Везде, где я видел талант и храбрость, я отличал их и находил для них соответствующее место, поскольку мой принцип – открывать дорогу талантам». Император действительно стремился к тому, чтобы «любой сын крестьянина мог сказать себе: в один прекрасный день я стану кардиналом, маршалом Империи или министром». Это подтверждается происхождением некоторых его маршалов: Мюрат был сыном трактирщика, Ланн – сыном фермера и Ней – сыном бондаря. Большинство из них, впрочем, происходили из мелкобуржуазных семей. Некоторые получили блестящее образование, а кое-кто был даже аристократом при монархическом режиме. После восстановления монархии как-то за обедом у короля Людовика XVIII граф д’Артуа упрекнул маршала Макдональда [46] в том, что во время революции он не эмигрировал, на что получил ответ: «Если бы я это сделал, то не сидел бы сейчас за столом рядом с королем». При подборе людей Наполеон меньше всего стремился к их однотипности, наоборот, он приветствовал различие в темпераментах, интеллектуальных способностях, физических возможностях и моральных качествах. Например, из мемуаров Лас-Каза известно, что Наполеон характеризовал Нея сорвиголовой, Монсея как «честного человека», а Брюна – «бесстрашным хищником». Большинство его военачальников уже служили при старом режиме, как, например, Келлерманн, чей возраст на сорок лет превосходил возраст самого юного маршала, девятнадцатилетнего Мармона. В начале Великой французской революции самому Наполеону было девятнадцать лет, и почти все его будущие маршалы были старше его.