Чтение онлайн

В это утро «Буцентавр», бывший флагманский корабль Вильнева, разбился о скалы близ входа в Кадис, а к вечеру «Редутабль», который так доблестно поддерживал его, начал тонуть за кормой буксировавшего его британского корабля. Ночью 22 октября он затонул со всеми людьми, еще остававшимися на нем, их было около 150. Через два дня после этого такая же судьба постигла и гиганта «Сантиссима Тринидад». В течение нескольких дней продолжался сильный ветер, направление которого менялось. 23 октября пять английских кораблей, вышли в море, чтобы попытаться захватить некоторые из «призов», находившихся у берега. Но из этой отчаянной попытки ничего не вышло. Два захваченных корабля были отпущены англичанами на свободу, так как они не рассчитывали отстоять их при своих слабых силах, и ушли в Кадис. Из остальных британских «призов» все, кроме четырех, сели на мель или были уничтожены по приказанию Коллингвуда, который потерял всякую надежду спасти эти суда.

Из 33 кораблей союзного франко-испанского флота, вышедших из Кадиса 20 октября, британцы захватили или уничтожили 18. Четыре, ушедшие в море под командованием Дюмануара, встретились с такой же британской эскадрой близ мыса Ортегаль 4 ноября и после непродолжительного преследования и короткого боя были взяты в плен. Английский отряд из четырех кораблей под командованием сэра Ричарда Страчана привел плененные французские суда в Плимут. Блистательная победа англичан в этой молниеносной схватке стоила им 24 человеческих жизней, 111 моряков были ранены. Потери противника были гораздо серьезнее – близ мыса Ортегаль французы потеряли 750 человек убитыми и ранеными.

С учетом судов, захваченных Ричардом Страчаном, всего союзная эскадра потеряла в Трафальгарском сражении 22 линейных корабля, 10 из которых были испанскими. Это было на два больше того числа, о котором говорил Нельсон в свой смертный час. Ни один из британских кораблей не погиб, хотя некоторые из них получили очень серьезные повреждения.

Трафальгарское сражение – самое крупное из всех баталий, происходивших на море за 22 года коалиционных войн против Франции. «Сражение при Трафальгаре 21 октября 1805 году, – писал русский военный исследователь Ф. Е. Огородников, – было последним, в котором французский флот отважился померяться силами с британским».

Жалкие остатки союзного флота, уцелевшие от битвы, не предприняли никакой попытки выйти снова из Кадиса. 25 октября наконец-то туда прибыл вице-адмирал Росильи и вступил в командование. Но и ему, так же как несчастному Вильневу, не пришлось изведать на адмиральском посту радости побед. Почти три года спустя, когда испанская монархия, бывшая так долго покорным орудием Директории и Наполеона, была низвергнута и испанское население восстало против узурпатора, пять французских кораблей, участвовавших в битве при Трафальгаре, все еще стояли в порту. Захваченный врасплох, с одной стороны – блокирующей британской эскадрой, а с другой – теперь враждебными береговыми батареями, Росильи после двухдневного боя с ними сдал свою флотилию с четырьмя тысячами человек, составлявшими ее экипаж. Это событие, случившееся 14 июня 1808 года, было последним отзвуком Трафальгара.

В Трафальгарском сражении огромные человеческие потери понесли обе стороны. С английский стороны они составили 449 погибших, 1214 раненых и покалеченных при общей численности в 16 тысяч человек, со стороны союзников было 4480 погибших, 2250 раненых из 20 тысяч человек. Современные историки утверждают, что только испанцы потеряли 1038 человек убитыми или пропавшими без вести и 1385 человек ранеными. 26 адмиралов, флаг-офицеров и командиров кораблей франко-испанской эскадры погибли или были ранены. Около 7000 французских и испанских военнослужащих попали в плен.

Урон британской эскадры был гораздо меньше, но она также лишилась многих командиров кораблей, включая отважных Кука и Даффа. Но самой тяжелой потерей британцев стала гибель Горацио Нельсона.

Между тем Наполеон, войска которого накануне Трафальгарского сражения в результате Ульмской операции одержали весомую победу над силами коалиции, пришел в бешенство от столь сокрушительного поражения Франции на море, приведшего фактически к потере флота. То обстоятельство, что испанский адмирал Фредерико Гравина, которого Наполеон хвалил лично и по всем боевым качествам ставил выше Вильнева, все же сумел спасти треть своих кораблей, вряд ли могло смягчить его гнев. Он отчетливо понимал, что это поражение уронило в глазах всего мира его императорское знамя с орлами и в один день уничтожило все преимущества, достигнутые французами в этой войне. Великий полководец не мог не знать обо всех недостатках в технической экипировке французских кораблей, подборе и обучении матросов и канониров. Но причину происшедшего он усмотрел прежде всего в плохом руководстве флотом со стороны Вильнева, в его трусости и нерешительности. Мысли о собственной вине, как полководца и стратега, в недостаточной подготовке флота к боевым действиям Наполеон даже не допускал. Не будучи достаточно компетентным в морском деле, вообще не любивший военных действий на море, которых не понимал, он, тем не менее, не желал слушать предупреждений и советов опытных флотоводцев. Все их сомнения в благополучном исходе морских боев с намного превосходящим как по численности, так и по мастерству противником он расценивал как проявление слабости и малодушия. Именно с такой меркой Наполеон подошел и к оценке деятельности Вильнева.

Сам адмирал, захваченный в плен англичанами, был отпущен ими «под честное слово» и 17 апреля 1806 года прибыл в Ренн, где ему предстояло ждать решения императора о своей участи. Бонапарт распорядился предать его военному суду. По словам А. Манфреда, «находясь в заключении, этот храбрый человек, судьба которого сложилась так несчастливо, покончил жизнь самоубийством». Историк считает, что Наполеон «проявил несправедливость к адмиралу Вильневу: тот был храбрым морским офицером и делал все, что ему позволяли возможности». Размышляя о причинах поражения, Манфред пишет: «Французский флот был неизмеримо слабее английского, и не вина Вильнева, а его трагедия состояла в том, что он не смог одолеть могучего противника».

Официальное заявление о смерти адмирала также гласило о том, что, будучи полностью деморализованным, боясь гнева Наполеона и не вы неся позора поражения, бывший главнокомандующий французского флота покончил жизнь самоубийством. Однако относительно правдоподобности такого заявления многие историки до сих пор выражают вполне обоснованные сомнения. Да и как можно говорить о самоубийстве, если Вильнев скончался от шести ножевых ударов? Это обстоятельство скорее свидетельствует о заказном убийстве. «Вероятно, это была месть Наполеона Бонапарта», – делают выводы некоторые исследователи. Однако никаких доказательств в пользу этого предположения не приводится.

Но Трафальгарское сражение не только привело к гибели французского флота и его незадачливого главнокомандующего, но и к отказу Наполеона от своего первоначального плана нападения на Британию. Очень хорошо об этом сказал все тот же А. Манфред: «В морской пучине под Трафальгаром были похоронены не только французские корабли – под Трафальгаром была уничтожена идея французского вторжения в Англию. Отныне, по крайней мере на ближайшие годы, Англия стала неуязвимой для Франции; пролив, отделявший Британские острова от континента, стал непреодолимым».

Трафальгарская битва, обернувшаяся для Франции катастрофой, стала поворотным моментом в истории всей Европы. Если на суше по-прежнему владычествовала армия Наполеона, то на море господство целиком перешло к британцам. Имея огромное стратегическое и геополитическое значение, победа англичан при Трафальгаре фактически превратила Великобританию во «владычицу морей и океанов» и заложила прочный фундамент для создания второй морской колониальной империи.

Что касается Испании, то теперь она оказалась полностью безоружной на море, поскольку ее военный флот фактически перестал существовать. Это чрезвычайно обострило вопрос о колониальных владениях Испании в Америке, а стало быть, и о ее положении как великой мировой державы. Ведь фактическая потеря испанской Америки являлась не только тяжелым ударом по политическому престижу страны, но и имела самые тяжелые экономические последствия. В течение веков Испания получала из своих американских колоний огромное количество драгоценных металлов и сырья, составляющих немалую долю в ее товарообороте. Например, в 1802 году, сразу после заключения Амьенского мирного договора между Францией и Англией, только в один Кадис было завезено из Америки различных ценностей на сумму 1627 млн реалов. Эти товары скопились за время частичного перерыва в связях с колониями из-за войны между Англией и Испанией. Легко понять поэтому, какие мрачные перспективы открывал перед Испанией разгром, нанесенный ей при Трафальгаре.