Чтение онлайн

15 октября 1807 года французская армия получила официальный приказ двинуться через границу на территорию Испании. «Дети мои! – говорил Жюно своим солдатам. – Мы должны совершить поход большой и трудный, потому что наступает зима. Но это ничего.

Я буду делить с вами все трудности, а отдых и выгоды достанутся вам прежде меня». 17 октября французские войска покинули Байонну, пересекли франко-испанскую границу в Пиренеях и двинулась по направлению Саламанки. По свидетельству генерала Тьебо, «армия двигалась шестнадцатью колоннами на расстоянии одного дня марша одна от другой». Как пишет Д. Чандлер, «Жюно ввел свою армию в Испанию с полного благословения Годоя… Император даже не потрудился дипломатически известить Испанию о том, что его войска пройдут через испанскую территорию. Он просто велел Жюно, перейдя границу, послать об этом извещение в Мадрид».

Французские войска быстро двигались по испанской территории через Виторию, Бургос, Вальядолид, Саламанку. Жюно четко выполнял полученные предписания, суть которых сводилась к тому, что его армия должна была пройти форсированным маршем через Испанию и Португалию с целью захвата Лиссабона и скорейшего ареста членов правящего дома и их министров. В своих «Мемуарах» французский генерал, участник практически всех крупных кампаний в истории наполеоновских войн, Жан-Батист-Марселен де Марбо писал: «Наполеон презирал жителей Пиренейского полуострова. Он считал, что достаточно показать им французскую армию, чтобы привести их к повиновению. Это убеждение обернулось роковой ошибкой! Не зная о всех трудностях, которые встретила армия Жюно на марше, император слал приказ за приказом: продвигаться быстрее. Жюно старался исполнить распоряжения императора. Вскоре его армия новобранцев, в сущности, еще детей, растянулась по всей дороге от Байонны до Саламанки».

Французский историк Л. Мадлен отмечает «полный энтузиазма прием», который поначалу оказывали чужеземным войскам испанцы. А в «Мемуарах» генерала Поля-Шарля Тьебо приход в Испанию французов и вовсе представлен не как военный марш, а как праздничное шествие: «Этот энтузиазм, без сомнения, доказывал, что наша слава дошла до испанских деревушек, а также то, до какой степени испанцы были недовольны своим правительством. В почестях, которые мы получали, было в равной степени критики этого правительства и уважения к нам; люди пробегали по двадцать пять лье лишь бы увидеть наши войска; в городах и деревнях на улицах не хватало места для всех желающих нас поприветствовать. Для испанцев наш марш был праздником, а для нас – триумфом». На этом фоне диссонансом звучит свидетельство генерала Марбо, который отмечал, что испанцы, к счастью, «в этот момент еще не вступили в войну с Францией. Тем не менее, видимо, для того, чтобы набить руку на будущее, они все же убили с полсотни наших солдат». Впрочем, Марселей де Марбо – в то время простой капитан – не принимал непосредственного участия в этом походе и вполне мог ошибаться.

По пути своего следования Андош Жюно, выполняя разведывательную миссию, собирал и по приказанию Наполеона «присылал во Францию испанские карты, планы, топографические наброски и маршруты». «Пришлите мне описания провинций, через которые вы следуете, – писал ему император 17 октября, – дорог и характера местности; пришлите мне наброски. Пусть эту работу выполняют инженеры – это важно». Д. Чандлер особо подчеркивает, что, продвигаясь по территории Испании, «генерал Жюно двигался с удивительной скоростью и энергией».

12 ноября французские войска были в Саламанке. Они подтягивались к городу восемью колоннами, находившимися на расстоянии одного дня марша друг от друга.

За три дня до этого Жюно получил официальный приказ Наполеона вторгнуться на территорию Португальского королевства. Обсуждая его с начальником своего штаба генералом Тьебо, Жюно говорил: «Вы не пожалеете, эта кампания сулит много выгод, включая денежные. Лиссабон – один из богатейших городов Европы…» Через неделю армия Жюно уже находилась на границе с Португалией в районе города Алькантара. Проходя через территорию Испании, корпус Жюно был усилен тремя испанскими дивизиями под командованием генерал-капитана Андалусии Франсиско Солано, маркиза дель Сокорро, генерал-капитана Эстремадуры Хуана Караффа и генерал-капитана Галисии Франсиско Таранко. Обсервационный корпус Жюно автоматически превращался в экспедиционную франко-испанскую армию. По данным французского военачальника Р. Шартрана, дивизия генерала Караффа насчитывала 9757 человек, дивизия генерала Таранко – 6584 человека, дивизия генерала Солано – 9738 человек. Итого численность испанского контингента составляла 26079 человек при 44 орудиях. В. Слоон определяет численность испанской армии, вставшей под начало Жюно, в 25 тысяч человек. Пройдет совсем немного времени, и из союзников испанцы превратятся в непримиримого врага французов. Они будут готовы любой ценой защищать свою страну от чужеземных захватчиков.

Итак, в начале испанско – португальской кампании армия Жюно не встретила никакого сопротивления. Единственной преградой на ее пути были жара и каменистые дороги, не пригодные для передвижения большой массы людей. В. Бешанов пишет о «завоевании» наполеоновской армией Португалии без военных действий: «29 ноября корпус Жюно добрел наконец до стен Лиссабона. По единодушным свидетельствам, французские войска дошли до португальской столицы в крайне жалком состоянии. Шестинедельный поход по плохо устроенным пустынным дорогам, без достаточных запасов провианта не только изнурил неопытных новобранцев, но и полностью деморализовал. В испанских селениях они грабили все, что попадалось под руку; крестьяне в ответ мстили как могли и убивали отставших. Тем не менее, когда орда оборванных солдат появилась перед Лиссабоном, все члены королевского дома Браганса, бросив свои богатства и страну на произвол завоевателей, сели на английский корабль и бежали в Бразилию. Португалия стала добычей французской армии без единого выстрела».

Декретом Наполеона от 1 февраля 1808 года было объявлено о низложении Брагансской династии. Затем французы создали новое правительство во главе с Жюно. Португалия стала фактически французской провинцией. Казалось, что теперь, когда португальские дела были «урегулированы» в желательном для Наполеона смысле, больше никаких военных действий на Пиренейском полуострове ожидать не приходилось. Тем не менее Наполеон беспрерывно продолжал концентрировать военные силы на испанской границе. Под предлогом военных действий в Португалии он беспрерывно отправлял в Испанию новые войска. Дюпон под предлогом посылки подкреплений для Жюно вступил в пределы Испании 13 ноября 1807 года, Монсей – 9 января 1808 года, каждый с 25 тысячами человек.

Наполеоновская армия стала занимать стратегически важные объекты Северной Испании. Французы захватили врасплох Сан-Себастиан, Памплону, Фигуэрас и Барселону; их рекруты заканчивали свое военное обучение на глазах изумленных испанцев. К марту 1808 года численность французских войск на испанской территории достигла 80—100 тысяч человек, в то время как численность всей испанской армии не превышала и половины этого количества. В довершение всего главнокомандующим французскими силами в Испании был назначен зять Наполеона, знаменитый Иоахим Мюрат, которого за боевые заслуги и храбрость французский император уже наградил титулом великого герцога германского княжества Берг и Клеве, расположенного на границе с Нидерландами, а впоследствии пожаловал ему неаполитанскую корону. В соответствии с распоряжениями Наполеона Мюрат прибыл с отрядом императорской гвардии в 6400 человек, чтобы принять главное начальство над пиренейскими войсками. 13 марта он был в Бургосе, после чего начал наступление на Мадрид.

Перепуганный Карл IV умолял французского императора, чтобы тот объяснил свои действия, но Наполеон уклонялся от прямого ответа. Между тем французская армия все ближе подходила к испанской столице. Всего несколько дней спустя после выхода войск из Бургоса Мюрат с 80-тысячной армией был уже у ворот Мадрида. Пиренеи были перейдены, при этом треть Испании находилась в руках французов. По стране поползли зловещие слухи о намерениях французского главнокомандующего.

Движение французских войск по стране вызвало при дворе панику. Король Карл IV Бурбон и его супруга Мария Луиза Пармская вместе с премьер – министром Мануэлем Годоем сочли для себя невозможным оставаться в столице и сбежали в Аранхауз – летнюю королевскую резиденцию. Король и королева не знали, что предпринять. В сложившейся ситуации, как, впрочем, и всегда, они полностью доверились Годою.

Став первым министром Испании еще в 1792 году, 25-летний любовник королевы Марии Луизы Мануэль Годой имел безграничное влияние на испанских Бурбонов. Скандальное головокружительное возвышение Годоя от рядового гвардейца до главы правительства без каких-либо иных заслуг, кроме преданности королеве, говорило о многом. Ранее Годой, которому королева обеспечила более 15 лет диктаторской власти, уже втягивал свою страну в войну против Франции, продолжавшуюся в течение двух лет (1793–1795). Вторжение французских войск, оккупация ими Северной Испании заставили испанское правительство подписать мирный договор – уступить Франции часть острова Сан-Домин-го (Гаити) и заключить с ней военный союз. Пришедший во Франции к власти Наполеон заставил Годоя вступить в антианглийскую коалицию и поручил ему ведение военных действий против союзницы англичан Португалии (1801). Испанские войска оккупировали Португалию, а Годой получил звание генералиссимуса на суше и на море. В дальнейшем он сконцентрировал в своих руках все богатства и почести, которые только могла дать ему Испания. Он стал министром и капитаном гвардии, кавалером всех испанских орденов, адмиралом Испании и Индии, генерал-суперинтендантом почты и дорог, директором Академии искусств, начальником астрономической обсерватории и королевским секретарем. Но главное, в течение своего пребывания у власти Годой сохранил любовь и полное доверие королевы и, как это ни странно, короля, присвоившего ему титул «князь Мира» и звание «высочеств».

Впрочем, это неудивительно, ведь одним из излюбленных методов Годоя, применявшихся им для сохранения своего влияния на Карла IV, было создание мнимых заговоров на его жизнь или корону, которые Годой «открывал» и тем самым доказывал свою незаменимость королю и королеве. К тому же Карл IV очень легко поддавался чужому влиянию. При том, что это был человек огромной физической силы, он отличался слабостью духа и полной бесхребетностью. Любимым занятием Карла IV была охота. Он был также хорошим кучером, часовщиком, но ничего не понимал в государственных делах, да и не испытывал к ним особого интереса. «Он был неловок, вял и ограничен, но при этом добродушен и приветлив. Больше всего он ценил спокойную жизнь и страшился всего, что могло нарушить ее привычный ритм. Фактически именем мужа царствовала его жена Мария Луиза, женщина умная и энергичная. Но она пользовалась своими дарованиями почти исключительно для удовлетворения своих порочных наклонностей и прославилась таким необузданным развратом, что в нем видели даже результат болезни», – писал К. В. Рыжов в своей книге «Все монархи мира. Западная Европа».