Чтение онлайн

— Даже зимой, — подтвердила Липа, закончив жевать третий пирожок. — Вспомнила ауку? Он ещё любит притворяться эхом.

— Коли вы сами позабыли — я дочь пережинщицы и рядом с лесом никогда не жила. Матушка любила в степных деревнях селиться, где люди пашни засевают.

— Так бы и сказала, — поколебавшись, вернула на место четвёртый пирожок Липа. — Тогда сейчас растолкую. Аука маленький лесной дух. Не злой, специально в топь или другое опасное место не заведёт, просто большой шалун. Это он позвал Ильку голосом Тавра и потаскал, как следует, по ночному лесу. И сам же к рассвету на опушку вывел, от которой рукой подать до дороги. Там же, на опушке, я Ильку и нашла, а Бер сейчас повёл барончика в баню.

— Небось этот шибко благородный обгадился со страху? — предположила из вредности Рута, и всё девочки невольно так и прыснули. Даже Заряна не утерпела, хотя и успела погрозить пальцем.

— Да нет, сильно ноги промочил. Надо мальчишку попарить, чтобы потом не лечить, — пояснила Липа, когда отсмеялась. И неожиданно добавила, пристально уставившись на Руту: — Пошли со мной.

— Куда? — удивилась дочка ведьмы.

— На Кудыкину гору.

— Не пойду! Уж и пошутить нельзя? — не понравилась девочке такая таинственность.

— Просто в коридор выйдем, дело к тебе есть.

В коридоре Липа завела Руту в небольшую стенную нишу возле окна и вдруг вынула из-за пазухи тёплый и немного мятый кустик… руты. Всё ещё украшенный мелкими жёлтыми цветочками, ведь упрямое растение цветёт долго и упорно. До поздней осени, словно бросая вызов наступающему предзимью.

— Держи! — Вручила Липа кустик Руте, согнувшись при этом в глубоком шутливом поклоне. — Со всем почтением от одного отрока.

— Кто такой? — опешила девочка.

— Местный, из обители, — подмигнула Липа, и Рута почему-то подумала о Тавре. Приёмный сын Бера и Дайвы, он мог хоть немного разбираться в травах и знать их названия.

— Может тот отрок Дайве хотел руту передать? На зелья и снадобья, а ты поняла, будто Руте? — продолжала недоумевать дочка ведьмы.

— Вот же поперечница! И поняла я верно, и передала, кому следует.

— Да зачем мне это?

— Прямо таки не ведаешь, зачем дарят цветы? — усмехнулась Липа. — Или благородный заморский ухажёр не по сердцу?

— Веник от пучеглазого филина?! — страшно возмутилась и, одновременно, почему-то вспыхнула, как маков цвет, Рута.

— Бедный барончик, уже и прозвище ему придумала зазорное, — вздохнула Липа. — Чем он тебе плох? Я когда нашла Ильриха под утро на опушке, тот совсем замученный был. Промокший, бледный, но едва разглядел в свете моего фонаря цветы, тут же бросился их собирать. Для тебя.

— За что ужо по сусалам и получит! Не желаю, чтобы обо мне судачили! — совсем разъярилась Рута.

— Скорая же ты на расправу, — ещё тяжелей вздохнула Липа, старательно пряча улыбку. — Лучше бы горемычный барончик, как все остальные, влюбился в Позёмку. Та хоть с мальчишками не дерётся.

— Потому что ледышка, а что уж у тихони внутри — никому не ведомо! Может целый чёрт! — опять огрызнулась дочка ведьмы, не замечая, что ведёт себя словно собака на сене — ни себе, ни людям.

— Ну-ну, — тонко усмехнулась Липа и вернулась в травницкую, оставив Руту злиться в одиночестве.

Впрочем, та тоже вернулась почти следом. Сразу после того, как выкинула бедный кустик за окно под дождь.

И дни пошли своим чередом, заполненные в основном учёбой и вечерней болтовнёй за рукодельем возле печки всё в той же уютной травницкой.

Девочки, школьные подруги, добровольно взялись готовить Руту к холодам, ведь запаса тёплой одежды у неё не было. Заряна и Позёмка вязали по паре тёплых чулок, Липа небольшую шаль, а малышки ягини, пусть и не слишком умело, каждая по варежке. Дайва же скроила и сшила Руте длинный жупанчик из толстого сукна, какие носят свебы. На самые холода поверх жупанчика следовало надевать меховую безрукавку, и тут уж постарался Бер. Принёс выделанные заячьи шкурки, из которых всё та же Дайва скроила и сшила безрукавку. Сама дочка ведьмы пока ни вязать, ни шить не умела, но старательно всему училась. Вспоминая всякий раз свою матушку, память о которой сейчас позорила.

Меж тем осень перешла в предзимье и печку стали топить не только в травницкой, но и в спаленках девочек. А когда на мёрзлую землю лёг снег, который уже не растаял, в обитель Ордена, из Муромских лесов, соизволила прикатить на высоких саночках тамошняя ягиня. Пожилая, хромая, но вовсе не древняя старуха. Статная, с низким звучным голосом и жуткая щеголиха! В крытой богатой парчой соболиной шубке, узорчатых красных сапожках и круглой шапочке, расшитой речным жемчугом. Рута всё это хорошенько разглядела, потому что гостья, прямо с дороги, появилась с утра пораньше в их спальне.

Не обращая внимания на дочь ведьмы, ягиня перецеловала Лушку и Морошку и передала близняшкам поклон от покойных родителей. Вошедший вслед за ягиней в спальню Магистр прижимал к себе единственной рукой двух толстеньких и спокойных котят. Чёрного и серого, пушистых и с кисточками на ушах. Морошка и Лушка, пища от восторга, котят мигом расхватали.

— Баюны. От меня в подарок, — звучно произнесла ягиня из Муромских лесов, кивая на котишек. — Пока малы просто спутники, а как подрастут, ещё и хорошие защитники.

— А мне котёночка? — заикнулась было из своей кровати Рута, но ягиня лишь равнодушно покосилась, а Магистр прижал к губам палец, призывая благоразумно помолчать.

Потом важная гостья велела Лушка с Морошкой одеваться, сама же пожелала подкрепиться с дороги. Магистр учтивым жестом пригласил ягиню следовать за собой, и едва они вышли, в спальню торопливо вошла Альдона.

— Чадушки, одевайтесь, быстренько закусите, и все вместе отправляемся на старый жальник. Ягиня прибыла поискать могилу князя, из-за которой в прошлый раз разгорелся сыр-бор.

— А я? Можно с вами? — опять влезла чересчур любопытная дочка ведьмы.

— А ты в телеге пятое колесо, — сурово отрезала Альдона.

Потом она так же решительно отобрала у Лушки с Морошкой котят, потому что девчонки, вместо того чтобы одеваться, продолжали их тискать.

Котят главная ворожея переложила в кровать к Руте, но спокойные до этого пушистики дочку ведьмы вдруг обшипели и сбежали обратно к хозяйкам. Тем не менее, под надзором неумолимой Альдоны, ягини всё-таки оделись, и ворожея увела малышек с собой.