Чтение онлайн

— Ничего-ничего, где телега не проедет, на горбу добро перетаскаете! Неужто отправлю девонек с пустыми руками? — гневалась она, отстаивая каждый горшок и другую утварь, а уж припасы крупы, муки и масла особенно.

В общем, ни Тавр с Рутой, ни даже Магистр так Дайву и не переубедили. Хорошо хоть в обитель вернулась из очередного похода Моревна. Она тоже согласилась помочь ягиням с переездом, и вот у кого силушки оказалось немерено! Ведь содержимое телеги в самом деле пришлось перетаскивать к избушке на руках, в несколько заходов. Через буреломы, лесные овраги и сплошной частокол деревьев.

Потом Тавр и Моревна, нисколько не отдохнув, принялись поправлять вокруг избушки ограду, которая местами сгнила и обрушилась, а Рута и сёстры занялись наведением порядка в самом доме. Натаскали из ручья воды, отмыли застарелую грязь, прочистили у печи дымоход и повесили на крошечные окошки свежие занавесочки, которые, конечно же, сунула Дайва вместе с толстым отрезом полотна и запасом иголок и ниток.

— А где тут граница с Навью? Далеко? — надумала спросить Рута между делом.

— Да вон она! — небрежно ткнула пальцем Морошка в одно из окошечек, не желая отвлекаться.

— Прям совсем рядом? — округлила глаза дочь ведьмы.

— Пойдём, покажу, — отозвалась более доброжелательная Лушка и вывела Руту на высоко задранный над землёй порог. — Вон там, видишь? Меж тех двух сосен колышется паутинка!

— Точно, колышется, — присмотрелась Рута. — А ежели, к примеру, я или кто другой меж тех сосен пройдёт? Очутится на том свете?

— Нет, конечно, — звонко засмеялась Лушка. — Живой просто порвёт паутинку, и пойдёт себе дальше, а сигнальная нить тут же опять появиться. Мёртвому же со стороны Нави порвать паутинку не просто.

— А вам не грустно будет куковать в глуши? — продолжала выспрашивать Рута, поглядывая на баюна, который как раз драл когтями сосну рядом с необычной паутинкой. Второй кот сидел неподалёку и с интересом следил за белкой.

— Не грустно, но приезжайте когда-нибудь в гости! — опять засмеялась Лушка.

— Только не часто, — буркнула подошедшая Морошка, которая с каждым годом становилась всё язвительней. — Хватит попусту болтать, мне нужны дрова. Кашу на всех стану варить, небось ведь ночевать останетесь?

— Непременно пусть остаются, — заступилась Лушка за обомлевшую от такого «гостеприимства» Руту. Потом ягиня покосилась в сторону Тавра с Моревной, которые всё ещё возились с оградой и невозмутимо добавила: — Баньку же надо ещё поправить, а то набок скособочилась. За сегодня точно не успеют.

— Раскомандовались, — пробормотала себе под нос замученная работой Рута, отправляясь собирать дрова. — Раньше были нормальные подружки, а теперь… две Бабы-Яги!

С банькой провозились ровно два дня, старую пришлось сломать и ставить заново. Дальновидная Дайва конечно же позаботилась и о плотницких инструментах, которые нашлись среди вороха вещей, которыми снабдили ягинь.

Наконец основные хлопоты по обустройству были закончены, дальше девчонкам предстояло разбираться самим. Да и ночевать впятером в небольшой лесной избушке было негде, Тавр и богатырша Моревна все эти дни спали наружи. На нарубленных еловых лапах, покрытых лошадиными попонами. Зато во время обратного пути до обители Моревна проявила смекалку и устроила себе заслуженный отдых. Накидала на порожнюю теперь телегу сена, усадила в качестве возницы Руту и всю дорогу безмятежно проспала. Умный конь Моревны спокойно трусил вслед за телегой, а если и отставал попастись, впоследствии догонял.

Едва троица вернулась в обитель Ордена, как Руту и Тавра вызвал в свои покои Магистр.

— Выезжаете на задание. Вроде бы простое, всего лишь икотка, но чует моё сердце, гладко не пройдёт. В одной деревеньке разом заболели большинство баб и пятилетний мальчик Тёша. И если бабы завывают на все лады по-звериному, с Тёшей особенно нехорошо. Грубый мужской голос охотно сообщает, что живёт теперь в мальце покойный колдун, которому пришла охота погулять на этом свете. Ещё и имя своё не скрывает, Хорт.

— Хорт? — задумчиво пробормотала Рута. — Лютый волк?

— Когда выезжаем? — деловито вмешался Тавр, которому было всё равно, как нежить себя величает. — Деревня далеко?

— Если не устали, то хоть сегодня. Поедете с гонцом, третий день вас в обители дожидается. Просто так до их Усмановки не доберёшься, потребуется проводник. Уж больно местные не любят чужаков.

— Лошадки наши пусть отдохнут, попасутся, и поедем, — решил Тавр. — А пока хорошо бы с тем гонцом поговорить.

— Непременно, — кивнул Магистр. — И когда изловите покойного колдуна, везите прямиком к ягиням. Пусть отправят обратно в Навь.

Тавр и Рута почтительно поклонились и отправились разыскивать гонца в небольшой пристрой для приезжих.

Разговаривать устроились в общей едальне, перед дорогой следовало подкрепиться не только лошадкам. Поэтому стол заставили основательно, когда ещё удастся поесть печёной поросятины и жаренных, с хрустящей корочкой, линей. Опять же пышных пирогов, на которые особенно налегала Рута. А вот гонец из Усмановки, крупный бородатый мужик с настороженными глазами, только прихлёбывал квас. И одновременно рассказывал, а начал издалека:

— Деревня наша находится в центре огромного леса, а где именно — дано знать не каждому. Незваным гостям никто не рад, — с вызовом в голосе произнёс бородач, затем замолчал и бросил на Руту угрюмый взгляд. Чем-то она ему не понравилась. Видимо казалась слишком юной, а значит неопытной.

Рута и сама немного переживала — всё-таки первое самостоятельное задание! — но сомневаться в себе другим не позволила. Уставилась на гонца с вызовом, а когда тот отвёл взгляд первым, удовлетворённо улыбнулась и опять впилась зубами в пирог.

Тавр от спутницы не отставал. Быстро покончив с куском поросятины, нагрёб себе на тарелку рыбы, а после счёл нужным прервать затянувшуюся паузу:

— Излагай, мил-человек, не сомневайся. За подмогой ведь явился, а не чтобы поломаться и уйти обратно.

И бородач сдался. Откинулся на спинку стула свободней и заговорил вполне мирно:

— Деревней Усмановка стала потом, сначала в лесу прятался зажиточный хутор, хозяином которого был мой отец Усман. Вернее наш общий отец, ведь Усман породил внушительное потомство — четырнадцать сыновей и восемь дочек от первой жены, да семеро ребятишек от второй. Те уже сплошь мальчишки.