Наречённый для ворожеи
Шрифт:
Проснувшиеся тётки и молодухи с удивлением таращились на неизвестно откуда взявшуюся вторую ворожею, которую выдавал особый знак отличия. Подвеска на очелье, кружок-коловрат, свисающий между бровей. Знак бога-творца Сварога и символ торжества Прави. Однако долго себя рассматривать новая, ещё более строгая девушка не дала. Взялась живо всех выпроваживать из амбара наружу.
Выкатившись за дверь горохом, тётки и молодухи удивились ещё больше. На траве у костра спал незнакомый парень в богатом кожаном доспехе, а неподалёку паслись две чужие лошадки и великолепный чёрный конь.
В третий раз бабоньки удивились, когда к амбару прибежала ещё одна молодая ворожея. Редкая красавица — вся беленькая, будто сахар или снег, и почему-то с очень счастливыми, лучистыми голубыми глазами.
Красавица, на минутку сунувшись в амбар, видно получила какое-то указание, и опять вышла. Принялась тщательно осматривать сбившихся вместе женщин — щупала им шеи и заглядывала каждой в рот через дыру в круглом зелёненьком камушке. После чего удовлетворённо кивала и отпускала очередную излечённую домой.
Тем временем Рута и Заряна, вооружившись зажжёнными факелами, внимательно разглядывали бревенчатые стены внутри амбара. Искали чёрные, словно дегтярные следы, оставленные покинувшей тела людей икоткой.
Следов на стенах было множество, но Рута решилась лишний раз убедиться. Поковырялась в щели между брёвен узкой щепочкой, и наружу выползло довольно медлительное и вовсе не призрачное существо. Больше всего напоминающее чёрного, безглазого и скользкого головастика. Рута торопливо сожгла его пламенем факела, однако уничтожать икотку поодиночке ворожеи не собирались.
Девушки вышли наружу, закрыли за собой дверь и подпалили амбар со всех сторон. Проснувшийся от жара и треска Ильрих помогал следить, чтобы огонь не пошёл по траве во все стороны. Затаптывал разлетающиеся головни или засыпал их с помощью лопаты землёй. Амбар действительно удачно стоял на отшибе, а вскоре из деревни прибежали на помощь и мужики. На всякий случай, всё-таки неподалёку лес и жильё.
Потом своих избавителей жители Усмановки долго благодарили и усердно кормили. Стол в доме хозяйки Руты заставили домашними припасами горой.
Хорошенько подкрепившись и чуток передохнув, три ворожеи опять занялись делом. Разделились и отправились обходить дом за домом, выискивая заражённые прахами. Читали заговоры, окуривали изнутри смесями магических трав, и развешивали изгоняющие амулеты. При этом девушки честно предупреждали хозяев, что с одного-единственного раза от вездесущих прахов не избавиться. Кто-то из Ордена время от времени будет Усмановку навещать.
Ильрих тоже не бездельничал: отогнал к лесному озерцу и искупал всех коней, после чего вычистил их скребницей и отвёл опять пастись. И за всеми этими делами Ильрих, Рута и Позёмка с особым нетерпением дожидались ночи. Заряна пообещала попробовать снять проклятье с Тавра.
Глава 14. Пропавший
Уже потом, когда всё закончилось более-менее благополучно, Рута часто вспоминала события той ночи, получив важный урок на будущее — ворожее не следует тешить своё честолюбие.
Заряна, чересчур уверенная в своих силах, не справилась! Самонадеянно пустила колдуна в собственное тело, не сомневаясь, что сможет его подчинить и заставить расколдовал Тавра. С Рутой Заряна договорилась, что та будет наготове и по знаку опять вышибет подселенца своей перуновой стрелой!
Но окаянный колдун оказался непрост и захватил власть над новым телом в два счёта! Едва Заряна, отпуская колдуна на волю, выдернула нитку из заговорённой иглы, вечно строгая девица принялась вытворять неописуемое. И для начала, с дурным смехом, сорвала с себя очелье с подвеской-коловратом. Символом торжества Прави над силами зла.
Затем Заряна рухнула на землю как подкошенная, и принялась хрипеть, рычать и извиваться. Склонившуюся над ней Позёмку сильно ударила рукой по лицу, одновременно выгнулась дугой и, наконец, утихла и обмякла. А когда поднялась с земли с помощью всё той же терпеливой Позёмки (с кровоподтёком на скуле), Заряна уже выглядела как бесноватая. Обвела всех тяжёлым ненавидящим взглядом и вдруг обратилась к Руте.
— Итак, голуба, это опять я, — произнесла она до боли знакомым, цедящим слова голосом Хорта. — На сей раз, предательница, замуж не предлагаю. Волк, ату её!
И волколак, снова попавший в зависимость к колдуну, не колеблясь кинулся на Руту. Хорошо ещё она успела выхватить из кармана штанов перунову стрелу и выставить перед собой. Собиралась испугать оборотня или отогнать, как получится, но тот вдруг перекусил стрелу мощными челюстями, как сосульку. И тут же отчаянно завизжал. Видно сильно обжёг себе пасть, из которой так и повалил дым.
К Руте после этого волколак приблизиться побоялся — хотя та, растерявшаяся и безоружная, была теперь лёгкой добычей, — и вдруг кинулся, видно обезумев от боли, на Позёмку. Почти откусил ей руку, которую его невеста выкинула вперёд, собираясь произнести какое-то заклинание.
Спас всех Ильрих. По-простому, без всякой волшбы, ударил Заряну сзади по голове рукояткой меча, и девушка опять обрушилась на землю. Теперь уже без сознания. Потерявший над ней контроль колдун попытался было поднять неловкое, непослушное тело, в это же время помертвевшая от боли Позёмка опять отвлекала оборотня, чтобы Рута успела схватить с земли осколок перуновой стрелы. Который сработал, как и целая, а остальное закончила ещё одна заранее заговорённая игла с длинной ниткой.
Колдун, вышибленный из бессознательного тела Заряны, опять воспарил призраком, пойманным на такой же невидимый аркан. Ну а оборотень в ту же секунду отскочил от своей бедной, истекающей кровью невесты, к шее которой уже примеривался. Овраг с ручьём, где всё происходило, огласился жутким воем раскаяния и скорби. Вой наверняка донёсся до Усмановки и вряд ли её жители провели остаток ночи безмятежно.
Рута тем временем кое-как остановила кровь и замотала наполовину отгрызенную кисть руки Позёмки оторванным подолом рубахи. Получив ещё один важный урок — дорожную сумку с лечебными составами и чистыми лоскутами надо повсюду таскать с собой. Сейчас все эти нужные вещи лежали в доме хозяйки, пустившей на постой.
Невеста Тавра, несомненно испытывающая жуткую боль, продолжала оставаться в сознании и затуманенным, всепрощающим взглядом следила за безутешным оборотнем. Который распластался подле неё на животе, закрыл морду обеими лапами и глухо подвывал.
Заряна же, когда очнулась, ничего не помнила. Вообще ничего, даже собственное имя и что она ворожея. Неуверенно всем улыбалась, и всё время морщила лоб, стараясь понять — кто такие эти две девушки и парень, и почему за ними неотступно следует огромный жуткий волк.