Чтение онлайн

Мурон с облегчением вздохнул, но Наренгу продолжил:

— Это отметает легкую и мгновенную смерть для вас и дает вам возможность получить полные впечатления от тяжких телесных повреждений.

Герцог вспомнил, как дракон голыми руками разорвал в клочья дубовое полотно табуретки и отступил еще на шаг.

— Элиот! — закричал он слабеющим голосом. — Стража!

— У вас меч. Это преимущество, — заметил Наренгу. — Может быть попробуете напасть первым?

— Мне бы хотелось найти способ мирно урегулировать наше недопонимание, — промямлил Мурон, отмечая, что никто не отзывается на его вопль. Он представил, как тела его людей истекают кровью на полированные деревянные полы из светлого дуба и вздрогнул от мысли, сколько будет стоить магическая чистка. Мужчина взял себя в руки, занося меч над головой. Дрался он превосходно. Осталось отмести мысль, что перед ним стоит дракон выше ростом и шире в плечах. Воин против мага без магии имел шансы победить.

Наренгу не воспользовался оружием. Он ловко уклонился о нескольких замахов меча герцога, затем ударом ноги выбил оружие из рук. Мурон стал обходить Наренгу, выискивая слабые стороны. Одиночные удары, перемежались успешными блоками. Поединок был честным, вопреки ожиданиям герцога, лишь не покидало ощущение, что дракон играет с ним.

Кулак Наренгу попал в плечо, новый удар пришелся в челюсть. Мурон удержался на ногах, чтобы в следующую секунду оказаться в крепком захвате. Послышался хруст костей, боль была настолько безумной, что в глазах почернело. В следующее мгновение Мурон понял, что лежит на полу, в ушах стоял звон. Дыхание сбилось от боли. Наренгу склонился над ним:

— Забудьте о всех выгодах, которые вам принесла моя дружба. Золото Михеллы встанет вам поперек горла, потому что они больше не будут иметь с вами дел. Ваши торговые преимущества с этого момента не существуют. Возможно, у вас есть идеи, как вернуть мое расположение и вымолить прощение. Советую развить их и в ближайшее время доказать, что существование герцогства Мурон с вами у руля полезно мне.

— Докажу, клянусь, что докажу.

— Также, моя жена должна получить официальное письмо с извинениями и компенсирующими подарками.

— Я понял, понял. Все будет сделано, — со стоном сказал Мурон. — Только вызовете мне помощь, похоже, вы сломали мне руку.

— Я абсолютно точно сломал вам руку и два ребра, — холодно заметил Наренгу. — А помочь я смогу и сам в меру сил. Говорят, что одна боль может заставить забыть о другой.

Он склонился над распростертым телом, вызывая отчаянный крик боли. Но это уже не принесло ему особенной радости. Жертва больше не сопротивлялась и была достаточно сломлена. Наренгу вышел вон, приказав оставшейся в живых челяди оказать помощь господину.

Мурон жадно хватая ртом воздух лежал на полу. Магическое зеркало ожило, сообщая одну единственную новость: «Граф Михеллы Пинатири в качестве свадебного подарка дракону Наренгу и его жене Исиде, принцессе Лиз, отказывается от титула и престола. Земли Михеллы переходят в полное владение драконьей четы».

Герцог закрыл глаза, закусывая губу до крови. Его трясло от боли и страха. Он проклинал михелльскую барышню, которая вынудила его поделиться секретами Наренгу, но при этом радовался, что дракон лично сорвал на нем зло. Возможно, теперь можно будет попытаться вымолить прощение.

К тому же стоило немедленно объявить отбор невест. Магия наполнит вены будущих поколений Муронов. Без этого в мире жить невыносимо.

Пинатири

Он поставил подпись под документом и уронил голову на руки. Амбиции разбились, жизнь вывернулась наизнанку. Особняк казался ему гадким и пустым местом. Бьёкка сознательно открывала отсюда так много порталов. Каждый из них нарушал магические связи, создавал пустые зоны. Сестра ненавидела этот дом. Став графиней, она бы не оставила от него камня на камне, чтобы вместе с белоснежной громадой уничтожить свои детские воспоминания полные горя.

Но для Пинатири, это была трагедия. Его магия, столько лет заботливо им создаваемая, его ловушки, следящие устройства, нити пронизывающие все пространство, была разорвана. Будто бы лесная паутина, натянутая между деревьев, она хлопала и трепыхалась на ветру обрывками. Он потерял все — семью, страну, дом. Вернее, дом как раз ему оставили. Как издевку и плевок в лицо. Вот тебе, бывший граф, разоренный особняк.

Нельзя было идти против Наренгу. Отец предупреждал об этом еще в тот день, когда юный наследник требовал себе королевскую дочь в жены. Он умолял, угрожал, кричал, топал ногами, но отец был непреклонен.

— Она принадлежит Наренгу, — холодно отвечал тот. — Только если он отпустит ее, тогда можешь подобрать объедки с пола. Если тебе нужна такая жена. Ты — будущий граф!

— Я люблю ее! — возмутился Пинатири. — Да, я готов предложить ей больше, чем Наренгу! Она для меня все!

— Громкие слова мальчишки, — усмехнулся отец. — Любовь ничего не значит, иногда пройдя по этому пути ты оказываешься на краю гибели. Любовь непотребно дорого стоит для таких как мы. У нас есть власть и сила. Мы на вершине этого мира, но неверный брак ставит все под угрозу. Поверь мне и не спорь. Твои чувства пройдут и угаснут. Найди другую пару и не пытайся взять то, что уже забрал дракон!

Эта сцена всплыла в памяти, пугая своей актуальностью. Пинатири вспомнил, кого взял себе в жены отец, повинуясь чувству. Сколько горького опыта он хотел передать влюбленному сыну, но не мог рассказать и доли правды. Сколько лет старый граф держал в себе эту боль, смотрел на дочь, которую должен был казнить, но казнил сам себя.

Кориланы действительно распространяли вокруг безумие. Влияя на умы других людей, они больше не считали их равными, разменивали как пешки, а Бьёкка… Нелюбимая дочь, забитая, слабая, всю жизнь вынужденная подчиняться, покоряться, скрывать свой дар. Сколько она вынесла боли, насмешек. Пинатири провел в темнице ночь. Ему лишь под утро удалось освободиться. Ночь была длинной. Унижение от тяжелых цепей, мрачные стены каменного мешка, уборная на виду. Как ребенок жил в таких условиях несколько месяцев? Одна, лишенная матери и отца, нежная и избалованная? Каково было ей упасть в этот ад?

Пинатири ненавидел ее. За смерть матери, отца, за интригу в которой пострадал Наренгу. Если бы не убийство правителя, инсценировка изнасилования и вмешательство в мысли Исиды, ничего этого не было бы. Он бы не сделал женщине Наренгу предложения, не полез бы туда, куда не следовало. Он расплачивался за ее действия. Сам лишился власти и земель навеки, но при этом жалел сестру. Лил за нее слезы, переживал все обиды с ней заново. Вспоминал себя, с гадким хохотком устраивающего папиной «любимице» очередную проказу. Только сейчас он понял, почему его никогда не наказывали, если любимой была она.

Даже после самых гадких выходок, когда воспитатели притаскивали их двоих в кабинет отца, вердикт всегда был один: «Дети просто играют. Пинатири невинно пошалил».

Бьёкка при этом была грустная и напряженная. Она знала, кого накажут. Всегда только ее. Сначала гадость от брата, потом добавка от отца. Девочка не пыталась жаловаться, его действия имели последствия только когда их заставали воспитатели.

Бывший граф налил себе стакан янтарной жидкости и отхлебнул большой глоток. Ему хотелось рыдать на плече отца, хотелось стать мальчишкой и переиграть все с самого начала. Защитить мать от корилана, спасти Бьёкку, уберечь отца, иначе вести политику. Жизнь разветвлялась перед ним, как дерево и он бежал взглядом по всем его веткам. Что если бы он только знал? Если бы знал раньше, где принять верное решение?