Чтение онлайн

— Всех талантливых к себе соберем? — Хихикнула я.

— Ага. — Беспечно откликнулась Мьяла.

Я хотела что-то ответить, но замерла памятником самой себе: мы пришли к лотку с экзотикой. За ним стоял загорелый невысокий мужчина с редкими темными волосами и девчушка лет двенадцати с огненной меткой в волосах.

— Доброго дня. — Поздоровалась за нас обеих Мьяла.

На прилавке было выложено самое прекрасное богатство для такой как я. Кофе в неочищенных зернах, жемчуг, ананасы, кокосы, шафран, засушенные цветки салфора, пчелиный воск, кристаллы талька размером с кулак, крошечные кусочки прозрачной слюды размером с ноготь, горшки с эвкалиптом, огромная кадка с арганой, в полный рост цветущей, рассыпчатая рыбья чешуя, задорно блестящая на солнце, моток шелковой нити размером с мою голову, какао-бобы, шерстяные валянные пуховки, оливки, авокадо, гроздья гуараны, твердые стебли бамбука, целые растения женьшеня в горшке, корни имбиря, грецкие орехи, цветные пигментные краски самых невообразимых цветов и это только то, что я заметила при первом рассмотрении.

Влюбленным глазами посмотрела на торговца. Мьяла пыталась что-то спросить, но я не слышала. Я попала в лучшее место этого мира.

— Вижу тебя заинтересовал мой товар, красавица? — Снисходительно улыбнулся торговец.

И тут случилось несколько вещей. Я набрала воздуха в грудь, чтобы ответить. Торговец улыбнулся еще шире. Какой-то мужик попытался схватить девчушку. Она взвизгнула и вспыхнула всем телом.

Мужик отдернул руку, а девушка перепугано металась из стороны в сторону, пытаясь никого и ничего не поджечь. Я потушила пару участков загоревшейся травы и, призвав к ладоням огонь, схватила ее за лицо, забывая обо всех товарах света.

— Остановись. — Жестко сказала я и она замерла. — Смотри на меня, плевать на них. — Дикий взгляд остановился на моем лице. — Огонь тебе подчиняется. Он обязан к этому. Прикажи ему.

Девчонка пару раз моргнула и зажмурилась.

— Не так. — Снова привлекла внимание. — Прикажи. Прочувствуй свой приказ, свое желание исполнения своей воли и осознание его долга.

Она снова зажмурилась, но огонь начал утихать. Скоро от моих ладоней жара было больше, чем от нее. Скоро девочка заплакала и, вырвавшись из моих рук, метнулась к торговцу. Я повернулась к мужику, напугавшему ее. Как оказалось, городские мужики, хоть и побаивались визов, а детей любили больше: мужика держали трое и еще один предупредительно покачивал дубиной.

— Это что было? — Недобро щурясь спросила я.

— Да она не против была! — Тут же попытался скинуть ответственность виновник.

— Не против чего? — Подозрительно уточнила я.

— Ну… — он замялся, — хы-хы. Развлечься.

— Она — ребенок не развитый. — Утвердительно сообщила я, что было чистой правдой: у нее даже грудь едва показалась, под одеждой едва различимые бугорки и то потому, что она носила мужскую рубаху.

— А ты ее снасильничать?! — Выкрикнули из толпы.

Я подошла к нему поближе, почти вплотную, вглядываясь в его лицо. Он боялся, очень сильно. Но не стыдился и не понимал, почему толпа негодует. Тогда я вызвала огонь к ладони. Мужик стал дергаться и пытаться сбежать.

— Стоять. — Твердо приказала я и он послушался.

Меня на Земле так не слушались, но было, видимо, что-то эдакое в моем тоне, что он не посмел противоборствовать.

— Ты провинился. И все должны знать, что ты до детей охоч. — Тем же тоном сообщила я.

Ропщущая толпа притихла, а я приложила к его щеке горящую руку. Я не собиралась жечь его до кости и оставила лишь ожог — след от моей пятерни, но мужику и того хватило, так громко он завопил.

— Вали. — Отняв руку от его лица я отвернулась.

Девочка пряталась на груди торговца, я побаивалась подходить. Толпа побаивалась меня и медленно отступала. Торговец во все глаза на меня смотрел, как и Мьяла.

— Не люблю тех, кто издевается над детьми. — Как-то неловко начала оправдываться я.

Это чистая правда и дело не в том, что надо мной издевались. Нет, меня любили и очень сильно, всячески это показывая. И именно этот факт подчеркивал контраст между мной и другими детьми, которым повезло меньше. Раньше мне удавалось затыкать мое болезненное чувство справедливости подальше, понимая, что меня это ни к чему хорошему не приведет, а вот сегодня не получилось. Эта девочка ведь не первая — точно знаю. Впервые так нагло в толпе не действуют.

— Торговли сегодня не будет? — Грустно оглядывая богатство спросила я.

— Для всех нет, но тебе продам что хочешь. — Дрожащим голосом ответил торговец.

— А если я все хочу? — Еще более грустно спросила я, прекрасно понимая, что того, что у меня с собой не хватит для покупки всего.

— Тогда все продам. — Твердо сказал торговец. — Веди, куда везти.

Он отпустил девочку, которая мелко дрожала и принялся упаковывать товар обратно.

— Иди сюда. — Позвала я и девчонка быстро перебежала ко мне из-за прилавка. — Я — Литта, это моя подруга Мьяла.

— Кьюма. — Дрожащим голосом представилась она, не поднимая глаз.

— Тебе нужна практика, иначе может что-то страшное случиться. — Сказала я, наблюдая, как торговец складывает покупки в телегу, которая оказалась сразу за прилавком.

Над телегой был поднят шатер, который и создавал торговую палатку. На телеге было еще прилично запасов.

В течение следующего часа он складывал покупки, а она жалась ко мне. Никто ничего не говорил.

Потом он метнулся за мулом, которого впряг в телегу, и показал готовность следовать за мной. Мы с Мьялой повели его в наш дом. Рыночные обитатели расступались перед нами.

Уже во дворе, куда телегу завели с большим трудом, он выпряг мула, оставив его пастись на отросшей траве и вопросительно глянул на меня. Куда это богатство, а на телеге было всего с доброй такой горочкой, сгружать я еще не придумала.

— Идем внутрь. — Пригласила я и мы разместились на кухне.

В кухню вошел главный строитель, сообщив, что они все сделали. Мьяла вызвалась проверить работу. Я налила всем холодного молока и предложила всем по пирожку.

— Литта говорит, что мне нужна практика. — Сказала торговцу Кьюма, не притронувшись к молоку.

— Да, Кьюме стоит научиться контролировать свои способности. — Кивнула я.

— Да кто ж ее научит, когда от нее все шарахаются. — Нахмурился торговец. — Елин.

— Я могу объяснить, что и как, но только если Кьюма пообещает мою науку оставить при себе и никому не рассказывать о наших занятиях. — Проговорила я.

— И сколько ж это займет? — Ужаснулся Елин. — А стоить будет?! — Взялся за голову мужчина.

— Стоит будет сколько скажете, займет хотя бы неделю. — Ответила я. — У меня сейчас есть четыре золотых с полтиной меди, больше пока что нет, — без зазрения начала врать я, — я хочу забрать товара на эту сумму и начать с ним работать, заодно обучая Кьюму, если ты согласен. Разместиться можете шатром у меня на заднем дворе, если удобно.

— Кьюма, ты доверяешь ей? — Спросил у девочки торговец.

— Да. — Робко, глядя в стол, сказала она.

— Тогда, Литта, я с удовольствием воспользуюсь твоим гостеприимством. А в уплату за науку отдам половину всего товара, что у меня есть. — Добродушно улыбнулся он.

— И эвкалипт. — Теперь уже робела я.

— И эвкалипт. — Легко согласился он, похоже, не до конца понимая, о чем я.

Мы пошли отсчитывать товар: половину от того, что есть и еще на четыре золотых с полтиной медью. В эвкалипт я вцепилась как в родной, не выпуская его из рук ни на минуту. Когда Елин понял, что я имела в виду, он улыбнулся еще шире, но спорить со мной не стал.