Чтение онлайн

Наконец, я нашла заведение местной «косметички». Той, кто создавала эти адские макияжи и учила им других. Предложение за золотой прямо сейчас сделать из меня неземную красотку было встречено восторгом.

Меня усадили на табуретку походили вокруг цокая, едва не вырвали мне волосы, пытаясь вытащить шпильку, что я сделала сама, борясь с раздражением и, наконец, приступили к созданию изумительного образа.

Через почти два, по ощущениям, часа, без умолку болтающая женщина в не очень аккуратной маске на лице, закончила и предложила мне зеркало. Я от него отказалась, оставила плату и пошла домой.

Шла быстро, головы не понимала, на попытки со мной пообщаться не реагировала.

Уже дома я зашла в кабинет и посмотрела в зеркало. От отражения я шарахнулась с визгом. На звук прибежала Кьюма и тоже шарахнулась, но молча.

— Ты что с собой сделала? — Выдохнула она.

— Влезла в чужую шкуру. — Так же шепотом ответила я.

Лицо уже начало болеть — а я и часа в этом макияже не пробыла. Да глицериновые пленки ничто по сравнению с этим потрясающим воображение ощущением!

Но я все же заставила себя вернуться к цели этого мероприятия и посмотрела в зеркало очень внимательно. Волосы мне закрутили на горячие щипцы в крупные локоны. Вообще к моему круглому лицу подходили крупные локоны, но их забрали наверх, неаккуратно уложили и щедро засыпали мукой сверху. Да, мукой крупного помола, даже не мелом. Кроме того, локоны не остужали и те, что все же выпустили из прически, почти распрямились, оставив неаккуратный завиток на самых кончиках.

Лицо было щедро замазано подтопленным свиным жиром, на который очень щедро, до полного выбеливания, положили мел. Не очень аккуратно истолченный мел — с крупными кусочками. Проблема у этого подхода была в том, что все мои прыщи прекрасно подчеркнулись, создавая эффект грязного лица. Я видела эффект белой шоколадки с воздушным рисом, но такого как на моем лице не видела никогда (и искренне надеялась больше никогда не увидеть). Довершали работу с кожей румяна. Мастер взяла в руки свеклу, влажную, возможно подкисшую — пахла она не очень, истекающую соком и приложила на места, где гипотетически, находились мои щеки. Даже боги с ними с яблочками и оттяжкой к вискам, модной в моем мире совершенной косметики. Влажную «текстуру» сверху на огромный слой сухой. Конечно, на щеках образовались провалы в прошлом слое макияжа, которые в итоге остались грязными разводами.

Глаза проработаны, по сути, не были. Только на остро пахнущий клей налепили несколько пучков шерсти, призванной быть искусственными ресницами. Глаза немного пощипывало — очень хотелось умыться.

Брови, напротив, внимания не избежали. Их от души намазали еще одной порцией жира и сверху засыпали умброй. Клянусь мицелляркой — это была глиняная пыль! Результат на лицо: едва проглядывались волоски, самые длинные, видимо, из бровей, а то место, где они должны быть, стало огромной склизкой гусеницей, темно-коричневого цвета.

Губы, без неожиданностей, оформили красной палочкой. Если я правильно поняла, а на запах было похоже, это был красный глиняный порошок, замешанный на животном жире и ржавчине. Цвет получился глубокий, конечно, но кожа губ горела.

Скульптура лица потерялась — макияж сделал мое лицо плоским блином.

Никто не вымыл ни мое лицо, ни свои руки. Где-то там, под слоем всего этого, был мой аккуратный и симпатичный макияж. Виднеющаяся часть стрелок на глазах и присыпанная мелом тушь делали меня особенно очаровательной.

Я быстро разделась и смыла всю эту жуть с себя. Над головой вода трудилась очень долго. После мытья я села под маски: нанесла желатиновую на волосы и глицериновую с розовой водой на лицо. Через час я снова почувствовала себя человеком и отправилась обедать и выяснять успехи Кьюмы.

Девочка не только справилась с водой, но и повторила все уже отработанное с огнем и воздухом, зажигая и гася свечу.

Обед готовили вместе — овощной салат, протушенное со сметаной мясо и вода. Пока тушилось мясо, я взялась за эксперимент. Утром Мьяла, по моей просьбе, сняла для меня сливки. Сейчас они стояли на столе и ждали меня.

Создала воздушный цилиндр и подхватила в него сливки. Цилиндр стал интенсивно их трястись вверх и вниз. Скоро появилась пахта и комок сливочного масла. Побочный продукт я слила — использую для масок, а масло принялась промывать холодной колодезной водой. Когда все было готово, посолила готовый продукт, тщательно промешала и скатала его в шар, который «ваакумировала» и убрала в подпол. Оставалось дождаться Мьялу и снять пробу с масла, употребив его со свежей сдобой.

Кьюма вопросов не задавала, но смотрела во все глаза.

— Утром узнаешь. — Улыбнулась я и пригласила обедать.

После обеда девочка отправилась упражняться, а я занялась косметикой.

Среди купленного товара Елина был неочищенный рис. Его было довольно много — видимо, хорошо покупали. Я взяла стакан риса на четыре стакана воды и отправила вариться. Пока варился рис откопала листья зеленого чая и запарила их горячей водой в горшке.

Потом измельчила в пыль, которая легко поднималась в воздух рыбью чешую, а за ней жемчуг. Второй добавила в пудру, промешала и закрепила, оставив в глубокой баночке со слоем ткани сверху — сияющая рассыпчатая пудра. Потом добавила пару капель глицерина, оливкового масла, размешала в кашу и запекла хайлатер из рыбьей чешуи, хотя где-то пятую часть порошка я отложила. Богатством оттенков мой сиятор не блещет, но мне подходит.

К этому моменту сварился рис, который я размолотила в кашу прямо в воде и отцедила на ткань. Оставила рисовое молоко остывать и проверила зеленый чай — он как раз крепко заварился, так что я вынула оттуда листья и отложила их для маски.

Не знаю, откуда Мьяла приперла овсяные хлопья, но собиралась их использовать по полной. Промолола их в муку с крупными частями, смешала с пахтой и оставила настаиваться в подполе.

Пришел черед скульптора. У меня был потрясающий серо-коричневый пигмент цвета экрю, который я спрессовала в готовый продукт с парой капель глицерина.

Настал черед кокосов. Их у меня было пять, но пожертвовать в целях эксперимента я была согласна только одним. В среднем кокос хранится около восьми месяцев. Елин, полагаю, не с дерева его собрал, так что даем месяц до покупки торговцем, еще месяц хранения и три месяца в пути — он сам говорил об этом, итого у меня три месяца на использование плодов.

Я проткнула орех гвоздем, вылила молоко и расколола скорлупу. Из неравных половинок выскребла мякоть, превратила ее в кашу и залила горячей водой. По дому тут же поплыл сладковатый аромат. Пока мякоть отдавала все ценное, я принюхалась к молоку и осторожно попробовала его на язык. Вкус вызвал ностальгию, и я выпила все молоко в два глотка, наслаждаясь коротким ощущением старой жизни. За промешиванием и придавливанием мякоти меня застала Кьюма, вернувшаяся сообщить, что она сделала все, что могла и устала.

На ее вопросительный взгляд я не ответила, отправив девочку спать и набираться сил.

Сама же я смешала средство для снятия макияжа из рисового молока и зеленого чая.

Отобрала пигменты для помады, сделала несколько рефилов с запеченными тенями разных цветов, среди которых нашлись не только базовые. В некоторые добавила немного сияющих частиц, другие оставила матовыми, но в итоге я получила палетку теней.

Теперь передо мной лежал широкий спектр разнообразной косметики, которую я поспешила применить, чтобы все проверить. Тщательно умылась и нанесла яркий сияющий вечерний макияж с кошачьим взглядом. Зеркалу в кабинете я доверяла и отправилась смотреться в него. Результат меня удовлетворил. Хотя были подчеркнуты некоторые шелушения, но ни один продукт в кожу не провалился, а сам образ смотрелся красиво даже на мой изощренный вкус.