Чтение онлайн

Карличенко шёл первым. Увидев Зарина, майор сразу же направился к нему напрямую.

— Капитан. — Он остановился в двух шагах. Лицо спокойное, улыбка на месте — та самая, которую Зарин уже успел запомнить. — Рад наконец добраться.

— Майор. — Зарин даже не подумал о том, чтобы двинуться навстречу. — Сами понимаете, не скажу, что рад вас видеть. Я предупреждал вас о том, что…

— Мы потом с этим разберёмся, капитан, — буквально отмахнулся от него Карличенко и оглянулся на комплекс, потом снова на Зарина. — Для начала мне нужно заняться своей работой.

Он выглядел слишком спокойным. Ни капли нервозности или страха. Вообще ничего. Зарин, узнав о заражении на борту «Агенора», о том, что все они могли подхватить эту дрянь, с трудом справлялся со страхом в первое время. Он не считал себя каким-то трусом, но и безумным храбрецом тоже не был. А майор…

Карличенко, казалось, вообще не заботит тот факт, что с ним может вообще что-то случится. Потому что если Александр бы получил ту же информацию, которую имел майор, он бы и близко к этой проклятой колонии не сунулся бы.

— Где персонал? — между тем спросил майор, оглядывая здание исследовательского комплекса.

— Персонал частично выжил. Образцы на нижних уровнях, доступ к ним сейчас закрыт, но…

— Закрыт? — майор уставился на него.

— Это сложно, — сказал Зарин. — Мы работаем над этим и…

— Хорошо. — перебил его Карличенко и кивнул, как будто это был удовлетворительный ответ. — Как только доступ будет восстановлен, мои люди займутся эвакуацией образцов. А до тех пор, мне нужны доктор Альбер Мерсер и директор Фридрих Маккинли.

Зарин, оказался, мягко говоря, удивлён.

— Насколько я знаю, среди выживших в комплексе их нет, но если хотите, то можете опросить тех, кого мы спасли.

Услышав это, Карличенко сразу же повернулся к своим людям и махнул им рукой в сторону здания.

— Прекрасно. А теперь я хотел бы заняться эвакуацией образцов. В данный момент это приоритет и…

— Нет, — сказал Зарин, в этот раз сам перебив майора.

Карличенко посмотрел на него.

— Капитан?

— Приоритет — эвакуация людей. — Зарин старался говорить ровно. — Как только мы получим лекарство, выживший персонал окажется на «Ганнибале», колония будет уничтожена термоядерными зарядами. Ничего отсюда вывезено не будет.

Пауза.

— Капитан, я смею напомнить вам, что это не соответствует задачам операции и приказам адмирала Андерсона, — сказал Карличенко.

Его голос остался спокойным, но у Зарина не отпускало странное, гнетущее ощущение того, что он чего-то не знает. Или не понимает.

— Капитан, — продолжил Карличенко, но Александр не позволил ему сказать и слова.

— Майор. Я капитан корабля. Решение о том, как выполняется эта операция, принимаю я. Ответственность за это решение несу я, — он выдержал паузу. — Если у вас есть возражения — изложите их в рапорте адмиралу после того, как мы вернёмся на «Ганнибал». Я подпишу всё, что вы напишете.

Карличенко смотрел на него. В этом взгляде не было злости — скорее та оценивающая внимательность человека, который пересматривает свои расчёты.

— Вы понимаете, что это решение будет иметь последствия, — сказал он наконец. Не угроза. Просто констатация.

— Понимаю, — сказал Зарин.

Он почти ждал, что майор от разведки сейчас начнёт давить на него. Угрожать и пытаться заставить пойти против своего собсвтенного решения. Но к удивлению Зарина, Карличенко спокойно кивнул, словно соглашаясь с ним.

— Как скажете, капитан, — сказал он спокойно, после чего развернулся и пошёл к зданию.

Доклады шли почти без остановки. Анна получала один рапорт за другим, и принимала их стоя. Ещё давно она заметила за собой эту привычку, читать рапорты на ногах, как будто сидя информация воспринималась хуже.

Впрочем нынешняя их ситуация хорошо показывала, что «хуже» — понятие растяжимое.

— Носовая сенсорная секция, — произнёс голос Третьяковой из комма. — Активные радарные решётки на шпангоутах с первого по четвёртый — полностью под замену. Пассивные частично восстановлены, работают на семидесяти процентах. Оптические датчики переднего обзора — потеря двух третей. До Аркадии дотянем на резервных, но полноценно работать не будем. В общем в носу мы теперь подслеповаты.

— Сроки замены?

— На верфи — двое суток, если всё будет в наличии и служба поставок не будет трахать нам мозги. Кстати, об Аркадии. Мэм, когда мы идём обратно? Люди спрашивают и…

— Как только миссия закончится, — сухо ответила Анна. Точнее повторила слова, которыми ограничивалась, когда речь заходила о сроках их миссии.

Очень немногие на борту «Ганнибала» сейчас знали о том, что происходило на борту огромной колонии, что висела в пятидесяти километрах по левому борту дредноута.

— Это понятно. Я имею в виду — когда это будет?

— Елена, — сказала Анна, — как только миссия закончится. Работа на станции всё ещё ведётся.

Третьякова помолчала секунду — не обиженно, а скорее просто приняла к сведению то, что другого ответа она не получит. И правильно сделала, потому что другого ответа для неё у Анны и не было.

— Принято. Продолжаю работу по носу, — сказала она и отключилась.

Анна опустила усталый взгляд на консоль перед собой. На дисплее — схема «Ганнибала» с отмеченными повреждениями. Красного там было немало. Таран крейсера решил одну проблему и создал целую гору других — это был размен, который Александр сделал не колеблясь, и она хорошо понимала почему. Но корабль всё равно за это заплатил.

Она думала об этом и одновременно думала о другом — то, что Александр рассказал ей несколько часов назад. Снимки с колонии. Данные по заражению. То, что происходило на «Агеноре» с людьми, которые ещё недавно были живыми и… нормальными. Она видела эти материалы, как и весь командный состав дредноута.

Но внутри она дрожала. Не столько за себя, сколько за Зарина, мысленно проклиная его постоянное желание залезть в самое пекло. За его людей. За то, что она не знала, чем это закончится и когда он вернётся на борт. И вернётся ли вообще.

Пиренейский сектор. Она выросла там, в системе Кастилья, в семье, где все так или иначе были связаны с добычей. Отец работал на компанию, которую потом поглотила другая компания, а та — третья, и с каждым поглощением условия работы становились всё хуже, а федеральные регуляторы смотрели в другую сторону. Анна вообще никогда не верила, что они смотрели хоть на что-то кроме увеличения налогов с прибыли и взяток, которые получали. Потому она и приняла решение уйти во флот — не столько потому что видела в этом какой-то патриотичный порыв, сколько в льготах, предоставляемых после прохождения службы.