Чтение онлайн

Ричиус с трудом заставил себя смотреть, как Тарн влачится по банкетному залу. Как это изуродованное создание могло вдохновить дролов на победу? Это казалось немыслимым. И во всех рассказах, которые ему приходилось слышать о Тарне, ни разу не упоминалось о такой ущербности. Столь болезненный человек должен был иметь какие-то прозвища, помимо Творца Бури. Тарн Отвратительный казалось бы более подходящим. Не верилось даже, что этот человек способен налить чашку воды, не то что сотворить бурю. И Ричиус вдруг понял, на что намекал Люсилер: Тарн не в состоянии делить ложе с женщиной! Ему и ходить-то почти не по силам.

Когда вождь прошел половину зала, Кронин шагнул вперед и помог ему преодолеть остальную часть пути до стола. Убедившись, что его господин стоит надежно, военачальник вернулся к своему месту, но не сел, а остановился у стула. Все присутствующие склонили головы, как только Тарн поднял здоровую руку и заговорил.

Ричиус догадался, что это молитва. Люсилер склонил голову вместе со всеми, но Ричиус головы не опустил. Он слушал слабый голос Тарна, напоминавший аккорды расстроенной арфы, и его прерывистое звучание вызывало в нем нездоровое любопытство. Казалось, даже речь дается этому калеке с трудом. Он не был стар, но голос был старческим и иногда полностью заглушался хрипами и сипением. Однако Тарн не замолкал, а продолжал молитву, и лишь закончив, с облегчением опустился в свое кресло. Затем он пригласил садиться остальных. Кронин хлопнул в ладоши, и служанки в углах снова ожили. Из коридора явились еще несколько женщин с музыкальными инструментами причудливой формы, характерной для трийской культуры. Возобновились прерванные разговоры. Кронин занял свое место, улыбаясь во весь рот. Он дружелюбно хлопнул Ричиуса по плечу - с такой силой, что тот ударился коленями о стол. Военачальник и Люсилер захохотали. Ричиус тоже засмеялся, но несколько нервно, и перевел взгляд на ту часть зала, где женщины готовили свои инструменты.

"Как это типично для трийцев!
– злорадно подумал он.
– Богиня Прис ничего не сделала, чтобы улучшить положение представительниц своего пола".

Музыканты начали петь и играть. Ричиус немного успокоился и наконец рискнул посмотреть в сторону Тарна. Хозяин цитадели беседовал с каким-то священнослужителем, стоявшим позади него. Ричиус подался к Люсилеру.

– Вот этого я не ожидал, - прошептал он.
– Что с ним случилось?

– Позже, - тихо ответил Люсилер.
– Когда мы будем одни.

– Но...

– Ш-ш!

Тарн снова заговорил. Он поднял испещренную шрамами руку и указал на Ричиуса, а потом на остальных, сидевших за круглыми столами. Служанки быстро сновали по толпе, расставляя блюда перед голодными гостями. Воины Кронина принялись за еду, продолжая слушать Тарна.

– Что он говорит?
– спросил Ричиус.
– Что-то обо мне?

Люсилер засмеялся.

– Да, мой друг. Он говорит своим искусникам, чтобы они не смущались твоим присутствием. Видишь их лица?

Это была правда. Лица гостей были очень серьезными. Тарн снова указал на Ричиуса.

– Король Вентран, - с трудом прохрипел он. Чувствовалось, что он давно не изъяснялся на языке Нара; его слова показались странными даже Ричиусу. Искусник владел его языком далеко не так хорошо, как Люсилер. Тарн откашлялся и начал говорить снова, бросив на Ричиуса виноватый взгляд.

– Король Вентран, добро пожаловать.

– Ответь по-нарски, - тихо подсказал Люсилер.

Ричиус выпрямился, чтобы обратиться к монарху.

– Благодарю вас за гостеприимство, господин Тарн, и за любезное приглашение отужинать с вами в день вашего праздника.

Тарну удалось изобразить некое подобие улыбки.

– Эти люди не рады вас здесь видеть, король Вентран. Вот о чем я говорил.

Ричиус пожал плечами.

– Тогда это их проблема, господин Тарн.

Из горла искусника вырвался хриплый смех, за которым последовал приступ кашля.

– Это так, король Вентран.
– Немного успокоившись, он посмотрел на Ричиуса уже серьезно.
– Я знаю, вы хотите со мной говорить. Люсилер передал мне, что вам...
– он помолчал, подыскивая нужное слово, - не хочется ждать, да?

– Совсем не хочется, - подтвердил Ричиус.

– Мы поговорим, - пообещал Тарн.
– Сегодня вечером. А сейчас мы будем есть. Казада, король Вентран.

Ричиус принял из рук служанки чашку с какой-то жидкостью, над которой поднимался пар. Напиток казался густым и противным - словно наперченный уксус. Он поднял чашку, насмешливо приветствуя Тарна.

"Это ведь ты позвал меня сюда, помнишь?" - подумал он.

Его задело, что Тарн с такой решительностью откладывает их разговор, однако поднес чашку к губам и сделал глоток. Горячая жидкость въелась в язык и нёбо, к чему он был совершенно не готов.

– Что это такое?
– рявкнул он, со стуком ставя чашку на стол и прикрывая ладонью обожженные губы. Ему показалось, будто на них уже образуются пузыри.

– Токка, - ответил Люсилер, который с удовольствием пригубил свою чашку, разговаривая с Кронином.
– Ягодное вино с пряностями. Пить его надо осторожно.

Ричиус оттолкнул от себя чашку.

– Или вообще не пить.

– Это - традиционный напиток Таттерака, - предостерег его Люсилер. Он. пододвинул чашку к Ричиусу.
– Кронин оскорбится. Пей.

– Это нечто отвратительное, Люсилер. Я не могу.

– Тогда притворись.

– Токка, - сказал Кронин, тыча гостя локтем в бок и изображая, будто пьет.

– Ладно, - устало ответил Ричиус, - токка.

Он сделал еще один глоток слишком сильно наперченной жидкости, борясь с тошнотой. Служанка, приставленная к их столу, расставляла новые чашки и тарелки, и каждое новое блюдо казалось Ричиусу омерзительнее предыдущего. Тут были целые рыбины, плававшие в зеленой подливе, кипящий красный суп в миске, ломти мяса, сложенные стопками, - такие свежие и непрожаренные, что из них на тарелку все еще сочилась кровь. Несмотря на голод, эта процессия блюд показалась Ричиусу просто невыносимой. Он смотрел, как трийцы берут эти "деликатесы" голыми руками - на столе не было приборов, только круги пышного хлеба, и каждый мог схватить понравившийся кусок. Люсилер с Кронином постоянно запускали руки в общее блюдо, поставленное перед Ричиусом. Музыканты пели и играли, воины насыщались, словно голодные псы, и Ричиус пошатнулся. Ему стало нехорошо от шума и мерзкого запаха трийской кухни. Кронин не слишком нежно ткнул его в бок.

– Ош умлат халхара до?

Люсилер наклонился к нему и перевел:

– Он спрашивает, почему ты не ешь.

– Я не голоден, - вежливо ответил Ричиус.

Кронин нахмурился, словно разгадав его ложь.

– Не имеет значения, голоден ты или нет, Ричиус. В день казада все едят. Эти люди терпели голод ради сегодняшнего пира.

– Я не могу есть, Люсилер, - прошипел Ричиус сквозь зубы.
– Это отвратительно.

Триец отпрянул, уязвленный подобным оскорблением. Он положил свой кусок хлеба и, схватив Ричиуса за рукав, притянул его к себе.

– В течение года я должен был есть те помои, которые готовили вы с Динадином. И ни разу не пожаловался. А теперь ешь.

Ричиус вздрогнул.

– Ты прав, - пристыженно пролепетал он, - поваром Динадин был никудышным.

Оба рассмеялись, а потом Люсилер выбрал блюдо, которое, на его взгляд, Ричиус смог бы вынести - полужидкую чечевичную похлебку, предназначенную для того, чтобы макать в нее хлеб или овощи. Она оказалась не слишком острой, и Ричиус обнаружил, что в состоянии понемногу ее есть. Сладкое мясо и пучки осьминожьих щупальцев он предоставил поглощать Кронину, которому, похоже, такие странные блюда нравились. Воин ел не переставая и почти не разговаривал, а его кулинарные пристрастия можно было легко определить по пятнам на куртке. Люсилер не переходил границ приличия. Он ел аккуратно как и в долине Дринг - и старательно выбирал те яства, которые мог съесть, чтобы ничего не оставалось. И вообще манерами он больше походил на искусников, чем на воинов. Воины ели так, будто им предстояло в ближайшее время вступить в бой с великанами, а дролских священнослужителей разговоры занимали больше, нежели чревоугодие. Они разговаривали благовоспитанно, поднимали тосты в честь Тарна и изредка присоединялись к более спокойным песням. И, следуя приказу своего повелителя, совершенно не обращали внимания на нарского гостя.