Чтение онлайн

– Да, правда, что ли? – она натягивает наигранную улыбку и пятится к лестнице. – Это же… Полный улет, да папочка? Поверить не могу, сам Брайан Маккейб, в нашем доме.

– Правда? – стянув бейсболку и зажав ее в руке, спрашивает мой тренер, рассматривая реакцию дочери.

– Нет! – она швыряет полотенце на кухонную тумбу. – Пожалуй, я поживу эти дни у Мэйбл, а вы… Идите к черту! – Ханна прожигает меня недовольным взглядом, прежде чем переводит его на отца. – Хороших выходных тебе и этому богоподобному хрену с Олимпа!

Быстро развернувшись, младшая Уэндел взбегает по лестнице и исчезает из моего поля зрения.

– Не обращай внимания, Брайан. Она вечно бесится без видимых на то причин.

– Это я уже успел заметить, – приподнимаю уголки губ в легкой улыбке.

– Проходи, я сделаю для тебя праздничный ужин.

– Спасибо, но… – хочу сказать, что я не особенный. Все парни были там, и будет нечестно, если праздничный ужин только для меня одного.

– Эй, хренов говнюк! Я все еще твой тренер, а не дядя Пол, которому можно отказать, усек?

– Усек, – я поднимаю руки вверх, одаривая его улыбкой.

– Так-то лучше.

Честно говоря, я понимаю недовольство Ханны и сам не особо рад тому, что оказался здесь. На это есть ряд причин. Первая: пока мы ехали из больницы, я немного поразмыслил насчет меня и Мисс-ходячая-неприятность. Даже если бы она не спала с кучей дерьма под именем Рик, наши отношения заранее обречены на провал. Как минимум потому, что тренер Пол для меня как отец, я не смогу с ним так поступить.

Что касается второй причины: я пропускаю отличную вечеринку.

После победы команда группы поддержки устраивает для нас самые запоминающиеся приемы. И нет, я не пью на них. Не курю травку. И даже не набиваюсь до отвала пиццей или какой-нибудь другой вредной едой. Все гораздо проще.

По традиции я нахожу какую-нибудь хорошенькую девчонку и, убедившись, что ее нет в базе «хоккейных коллекционерок», развлекаюсь с ней целую ночь до утра. Наверное, возникает интерес, что же это за база? Приложение, которое создали специально для таких приверед, как я. Ну и просто для того, чтобы мечтающий об отношениях парень не попал в ловушку одной из этих стерв.

«Как же это охренительно глупо!» Наверное, думаете вы. Но я не один придерживаюсь таких правил, хорошо? И не смейте, черт дери, меня за это осуждать!

– Я буду готовить карбонару. Ты любишь бекон?

Молча киваю и, отставив стул, усаживаюсь на него, уперев локти в стол.

– Ханна обожает бекон, тоннами его ест. А еще она без ума от бургеров.

– От бургеров? – приподнимаю бровь.

– Да. И картошка. Гребаная картошка фри в кишащем холестерином масле для фритюра, – Пол корчит лицо и передергивает плечами. – А пицца «Макензи» на отвратительном толстом тесте? Ты ел эту дрянь?

Мотаю головой, вспоминая ту самую рекламу по ТВ: «Откуси кусочек и попади в рай!».

– Ханна может съесть целую коробку мясного барбекю от этого придурка и заправить все это дерьмовой ванильной колой, – он откашливается, принюхиваясь к банке с перечной приправой, и продолжает. – Иногда мне кажется, что желудок моей дочери – хренова черная дыра.

– ЕМУ НЕОБЯЗАТЕЛЬНО ЗНАТЬ ЭТО! – доносится сверху истерический визг.

Пол издает беззвучное «упс» и переходит на шепот.

– Эти пристрастия к вредной пище у нее от матери. Терпеть не могу всю эту дрянь, но у меня нет выбора. Если в заморозке не будет лазаньи быстрого приготовления с тонной углеводов, она взорвет дом к чертям, а я не могу жертвовать своим коллекционным винилом.

Тихо усмехаюсь, прикусив губу, и смотрю в сторону второго этажа, где не так давно исчезла Уэндел-младшая.

– Ханна необыкновенная, – медленно произношу, вспоминая ее глубокие голубые глаза и улыбку. Но когда до меня доходит, что я ляпнул лишнего, быстро исправляюсь. – Обычно девчонки едят один лист салата за день и нюхают стейк, чтобы не поправиться.

– Ты прав, Ханна – необычная девчонка, – Пол откашливается, словно думает, рассказывать мне или нет. – Когда мы развелись с ее матерью, показалось, что в нее вселился демон. Ханна вечно закатывала истерики и скандалы, била посуду, портила мой газон, спорила с преподавателями в школе. Черт! Один раз она даже стащила табличку из супермаркета.

– Табличку из супермаркета? Вы шутите?

«Вход запрещен!»

–Ханна повесила ее на дверь в свою спальню. Ей было шестнадцать, – он усмехается. – Ощущение, что это было вчера. Моя шестнадцатилетняя дочь одевалась как хиппи, красила волосы в разные цвета чуть ли не каждый день. А еще, слушала Боба Марли и каталась днями напролет на этой гребаной смертельной доске с колесами.

– На скейте? – натянув улыбку, спрашиваю я.

– Я называю это дерьмо доской смерти. Ханна вечно возвращалась с разбитыми коленями.

Пол облокачивается на тумбу, явно утонув в воспоминаниях.

– Она была сложным ребенком. Помню, как поймал ее…

– Только не говорите, что… – перебиваю его, уже предугадав сценарий по ранним описаниям.

– Да. Я поймал ее за курением травки. Она делала это в кругу своих долбанных гномов прямо на моем газоне. Я крикнул ей: «Какого хрена, Ханна?» – а она повернулась к гному в фиолетовом комбинезоне и, тяжело вздохнув, недовольно пробурчала: «Этот человек вечно обламывает весь кайф!».

Я засмеялся.

– Извините, тренер, но это и вправду очень смешно.

Пол пожимает плечами и мотает головой.

– Тогда мне было не до шуток, парень. Не каждый ребенок ведет себя так.

– Может, ей просто не хватало вашего внимания?

Мне кажется, Ханна вжилась в образ бунтарки не только из-за развода родителей. Наверное, ей действительно не хватало отца.

Пол – чертовски крутой мужик, это правда. Но сколько я его знаю, он постоянно с нами. Если у каждого тренера есть так называемый «помощник», то Уэндел отказался от этого и занимается всем самостоятельно. Тренировки, пробежки, мероприятия, организационные вопросы, благотворительность и, конечно же, выездные игры, которые затягиваются в командировку до нескольких дней. И это я не говорю о форс-мажорных ситуациях, которые частенько случаются из-за стихийных бедствий и отмены рейсов. Ханне явно не хватало его рядом. И я ее понимаю.

Мой родной отец свалил от моей матери за месяц до того, как я появился на свет. Гребаный мудак оставил ее беременной в съемной комнате с клопами и тараканами в самом неблагоприятном районе Миннесоты. По ее рассказам он был байкером, вел разгульный образ жизни и часто выпивал. Так себе генетика. Кто бы мог подумать, что сынок такого мудака подастся в хоккей, верно? Я бы и сам не поверил. Но когда мне стукнуло семь, моя мама встретила Мэйсона. Мэйсон Маккейб был ее начальником.

Сначала она просто приносила домой букеты и вкусную еду. Потом мы переехали в благоприятный район. В съемную квартиру, где было несколько спален и нормальная ванная комната. Уже тогда я был другим. Моя мама расцвела и чаще улыбалась, раньше приходила с работы и больше времени проводила со мной. А спустя несколько месяцев я лично познакомился с ее новым бойфрендом. Он принес нам телевизор и показал мне хоккей. Все эти парни в огромной форме с клюшками казались мне супергероями. Их жесточайшие битвы на льду, соперничество и дух сразу привлекли мое внимание.