Чтение онлайн

Я сказал Мэйсону: «Я хочу играть в хоккей», и на следующий день он отвел меня на мою первую тренировку «Дикарей». Так я и оказался на льду.

Как бы странно ни прозвучало, я привык называть Мэйсона папой, ведь он и есть мой настоящий отец, пускай и не по крови.

Сжав кулаки, я на мгновение вспомнил, как увидел родного отца в девятнадцать лет. Он объявился на одной из моих первых игр за команду «Воронов». У этого ублюдка хватило наглости прийти и заявить о своих родительских правах. Влезть в интервью, в котором должен был быть не он, а Мэйсон. Это первый и единственный раз, когда я облажался перед Полом Уэнделом. Я разбил камеру репортеру, а затем накинулся на своего «папочку» на глазах у всех как разъяренный зверь.

– Как твоя мама, Брайан? Они с Мэйсоном все еще живут в Миннесоте?

Пол словно почувствовал, что меня стоит отвлечь.

Опустив глаза на свои кулаки, я замечаю, как сжал в них вилку и разломил ее на две ровные части.

– Они в порядке. Несколько дней назад завели щенка бельгийской овчарки.

– Как назвали?

Пол мастерски разбивает несколько яиц в миску и, отставив ее в сторону, приступает к приготовлению сливочного соуса.

– Чекер19, – усмехаюсь я, убирая обломки металла в карман спортивных штанов.

– Правда? О, это отличное имя для пса, – он поворачивается вполоборота и одаривает меня хитрой ухмылкой.

– ИИСУСЕ, ГАНСТЬЯНС! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ МНЕ ОТКАЗАТЬ! ТЫ ЖЕ МОЯ ЛУЧШАЯ ПОДРУГА!

Крик Ханны вынуждает ликовать моих внутренних демонов.

Твои планы, кажется, пошли под откос, Уэндел?

Громкий хлопок дверью, а затем и шумные шаги возвращают мой взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж.

– Я остаюсь дома и буду ужинать с вами, – маленькая-лгунья-Уэндел, складывает руки на груди и направляет свой взгляд на меня. – Без глупостей, ангелочек! Если ты кому-нибудь расскажешь, что был здесь, я…

– Ханна, пожалуйста… – перебивает Пол. – Я готовлю твою любимую пасту, а в холодильнике есть ванильная кола. Этот ужин будет ничем не хуже обычных.

– Я хочу лазанью! – топает ногой, прежде чем начать спускаться по лестнице вниз. – И закажи доставку «Маккензи». Мне срочно нужна мясная барбекю на толстом тесте.

Я улыбаюсь как гребаный идиот, рассматривая ее недовольное, но чертовски милое личико.

Пол тихо вздыхает и, повернувшись ко мне, шепотом произносит:

– Я был неправ, когда говорил, что в мою дочь вселился всего один демон. Их тысячи, и они очень любят есть.

Глава 13

? VOILA — Ones with the Money

Ханна

Рассматривая ангелочка, я наполняю рот мясной барбекю от «Маккензи». В ней чертовски много углеводов и, если учесть, что до этого я съела лоток лазаньи, можно сделать вывод: моя вредность в конце концов приведет меня к целлюлиту на заднице.

Тяжело вздыхаю и приподнимаю верхнюю часть картонной коробки.

– Ханна, может, выкинем это дерьмо? – скривив лицо, отец указывает пальцем на холодные остатки пиццы, которая уже не выглядит так аппетитно, как когда была целой и горячей.

– Забери свои слова обратно. Я собираюсь доесть это, – недовольно бормочу и подтягиваю коробку поближе к себе.

Наверное, я похожа на маленького голодного котенка, хотя на самом деле сыта до чертиков.

Брайан смеется, наблюдая за мной, а я сжимаю зубы, чтобы не послать его обратно в «рай» и не вмазать по смазливому лицу его же нимбом.

Если он думает, что я сдамся… Черта с два!

Несколько минут назад мне казалось, что в моем желудке абсолютно нет места. Но это было тогда.

«Ханна Уэндел идет до конца и никогда не отступает назад» – запомните эти слова. Я съем эти треклятые два куска пиццы, даже если они намертво застрянут в моем горле и станут причиной удушья. Я. Не. Сдамся. Жирная точка.

С улыбкой хмыкаю и хватаю один из них, демонстративно издавая звуки удовольствия и предвкушения.

«А как же целлюлит?» – шевелит бровями Гринч, натягивая свою мерзкую улыбочку.

К чертям мысли о целлюлите мне всего восемнадцать!

– Пол, расскажите, как вы начали играть в хоккей? – нарушает тишину Брайан, и я перевожу взгляд на отца. Он тихо вздыхает и, откинувшись на спинку стула, начинает историю.

– Рассказывать не о чем, собственно. У отца был старший брат, который погиб в авиакатастрофе. Джаред занимался хоккеем, и мой отец в память о нем решил отдать меня в этот же спорт. Сначала мне казалось, что это слишком сложно для меня. Слишком тяжело, понимаешь? – Брайан кивает, наматывая фирменные спагетти моего папочки на вилку. – Но получив травму, несовместимую с хоккеем, я неожиданно понял, что эти сложности, эта боль, эти хреновы подъемы в четыре часа утра, которые казались невыносимыми – лучшее, что было в моей жизни.

Маккейб поджимает губы, плотно прислоняя к ним салфетку, словно обдумывает, как же ответить на это.

– Мне иногда кажется, что я вот-вот сдамся. Опущу руки и просто на хрен начну все с чистого листа. Особенно, когда орет гребаный будильник по утрам и я знаю, что как только я оторву зад от кровати, меня ждет изнурительная пробежка в любую погоду и кардиотренировки в четырех стенах тренажерного зала.

– Знакомо, – усмехается отец. – И как ты справляешься?

Брайан откашливается и откладывает вилку.

– Ваша последняя игра, Пол. Я смотрю ее снова и снова в самые трудные минуты моей жизни.

– С Далласом.

– Да, сэр. Вы показали достойную игру. Что бы ни произошло. Как бы отвратно я себя ни ощущал. Я не сдамся, как когда-то и вы не сдались. Даже если мне повесят на шею груз с тонну, я буду передвигать коньками по льду, пока не услышу последний, мать его, свисток. – Брайан прижимает кулак к своей груди, бросая на моего отца восхищенный взгляд.

Сердце предательски ударяет в ребра. В зеленых глазах моего отца читается гордость, и это вызывает у меня подступающую тошноту. Он никогда не гордился мной так.

А Брайан… Иисусе! Будет неправильно, если я сделаю вид, будто он этого не заслуживает, потому что это определенно не так. Он из кожи вон лезет, чтобы доказать всем, и в первую очередь себе, чего он поистине стоит.

Отложив пиццу обратно в коробку, вытираю руки и осторожно перевожу взгляд с отца на Маккейба. Сейчас, когда он скинул маску дерзкого и сексуального хоккеиста, которого заботит только свой зад, я вижу совсем другого парня. Его душу. И она кажется мне чем-то самым прекрасным на свете. Теплая, окутывающая и мягкая, как уютный плед.