Чтение онлайн

Тот, кто держит меня, — нет.

— Опустите, или она умрет!

К рукопашной схватке присоединяется новый голос, жестокий и повелительный. Еще до того, как он встает прямо передо мной, я знаю, что это, должно быть, Дмитрий.

Если я присмотрюсь повнимательнее, то смогу найти черты Морозовых. Он более жестокая, уродливая версия Ника.

Когда Дмитрий смотрит на меня, я точно знаю, почему он заговорил по-английски. Он хочет, чтобы я знала, что происходит. Чтобы чувствовала себя как можно более беспомощной. Знала, что моя жизнь висит на тонкой ниточке, а он держит ножницы, которыми перережит ее.

— Николай не из тех, кто умеет прощать, — добавляет он.

На какую-то безумную секунду мне кажется, что он обращается ко мне, и я пытаюсь понять, какое преступление, по его мнению, я совершила.

Но потом я понимаю, что он смотрит на людей Ника. Что он говорит обо мне.

Я хочу закричать им «нет». Что оружие, которое они направляют на меня, — единственное, что защищает Лео, который все еще в машине. Он уже понимает, что происходит. Я не могу оградить его от этого, притвориться, что это игра с минимальными последствиями, что это не вопрос жизни или смерти.

Но все пистолеты направлены на Дмитрия, и человек, держащий меня, падает.

Дмитрий улыбается, затем идет к машине. Внутри меня все замирает. Даже ток крови по моим венам замедляется до ленивой струйки.

Валентин ближе всех к машине. Я смотрю, как он что-то говорит Дмитрию. Смотрю, как Дмитрий смеется. Смотрю, как пистолет, который он держит в руке, стреляет, и в голове Валентина появляется красная дыра.

Я ахаю, видя, как он падает на землю.

Кто-то, шутящий и улыбающийся несколько минут назад, ушел.

Я застряла где-то между ужасом и неверием.

Я и раньше видела мертвые тела. Я нашла тело моей матери. Но я никогда не видела, как кто-то умирает. Переход от жизни до смерти происходит так быстро, что можно моргнуть и не заметить этого.

Слова Ника эхом отдаются в моей голове.

Есть только один выход из этой жизни.

Дмитрий исчезает с противоположной стороны машины. Слезы наворачиваются на мои глаза, потому что я точно знаю, что он делает, кого он достает.

Это был бы мой лучший шанс вырваться из рук держащего меня мужчины. Но даже если бы мне удалось сбежать, я знаю, что люди Ника не стали бы рисковать жизнью Лео, открывая огонь. Его жизнь гораздо ценнее моей, и ставки слишком высоки.

Снова появляется Дмитрий. Я с облегчением вижу, что его пистолет направлен в землю, а не на Лео, который охотно идет рядом.

Я осматриваю своего сына, боясь обнаружить какие-нибудь признаки травм. Но он выглядит здоровым и бодрым, воспринимая происходящее с мрачной решимостью, из-за которой он выглядит намного старше своего возраста. Это делает его похожим на Ника.

Между Дмитрием и его сообщником происходит быстрый обмен фразами по-русски, прежде чем мы отъезжаем, оставляя дымящиеся машины, стойких мужчин и тело Валентина позади. Я знаю, что они вызовут подкрепление — позвонят Нику, — как только мы скроемся из виду.

Меня беспокоит, что Дмитрий, похоже, не обеспокоен этой неизбежностью. Он мог убить каждого человека там, пока они стояли беззащитными, но он этого не сделал. Он делает большую ставку на гарантии того, что Ник не будет рисковать нами.

Дмитрий заставляет нас ждать у фургона, пока другой мужчина связывает нам руки за спиной. Он хорошо справляется с этой задачей. Я разочарована, обнаружив, что они из веревок никак не выбраться, как это иногда бывает в боевиках.

— Ты в порядке? — Шепчу я Лео.

Он кивает.

— Папа приедет за нами. — Голос Лео полон уверенности в Нике.

Слова Лео прорываются сквозь панику, сжимающую мою грудь. Потому что я знаю, что он прав.

К сожалению, Дмитрий тоже слышит Лео.

Он появляется снова и смотрит на нас с такой ухмылкой, что у меня мурашки бегут по коже.

— Я рассчитываю на это, малыш.

ГЛАВА 29

НИК

Я тру лоб, пытаясь не обращать внимания на начинающуюся головную боль. Прошлой ночью мне удалось поспать всего несколько часов, прокручивая в голове все, что произошло с Лайлой, пока она спала рядом со мной.

Она уезжает.

Я остаюсь.

Я знал эти два факта с самого начала, но с каждым поцелуем и разговорам принимать их становилось все труднее и труднее.

— Как насчет следующего четверга? — Спрашивает Дин Уилкерсон.

Он один из управляющих партнеров ТОО6 «Уилкерсон, Томпсон & Оуэнс», крупной юридической фирмы, которая ведет весь мой легальный бизнес в Штатах. С тех пор как моя последняя поездка в Нью-Йорк была прервана, он пытался назначить со мной встречу, чтобы разобраться с оставшимися документами.

— Я посмотрю… — Я замолкаю, когда Роман врывается в мой кабинет. — Я перезвоню, — говорю я, затем завершаю разговор и встаю. — Что случилось?

Меня беспокоят две вещи. Во-первых, Роман — и все остальные — знают, что нельзя входить в мой кабинет на складе, когда дверь закрыта. А во-вторых, Роман был тем, кто приехал в Филадельфию, чтобы сообщить мне, что мои братья и отец были убиты. Это была конфиденциальная информация, которой нельзя было делиться любыми другими способами, и он рассказал мне. Я до сих пор помню выражение его лица, серьезное и яростное.

Все, что я сейчас вижу, — это страх.

— Что? — Рявкаю я.

Роман сглатывает, выглядя так, словно предпочел бы, чтобы его пытали, чем сказать мне то, с чем он примчался сюда.

— Он перехватил их по дороге в школу. Валентин и Лев мертвы, и он забрал…

Я уже выхожу за дверь и направляюсь по коридору. Набираю код подвала на клавиатуре и поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Влажная затхлость и запах химического чистящего средства, тяжелый и горький. Паника нападает на меня, как тысяча порезов от бумаги, едва заметных, но разрушительных.

Мой пульс грохочет в ушах, когда я шагаю по цементу, сканирую отпечаток пальца и открываю дверь камеры.