Чтение онлайн

слышала? Короткие гудки, тысячи коротких гудков. Я была в больнице и

умирала вместе с отцом, а где был ты!? Черт возьми, где все это время был ты!?

Не хотела кричать, думала поговорим спокойно, но за прошедшие месяцы

столько всего накопилось.

– Послушай, малыш. Я… После того как ты уехала, мне позвонили и пришлось

срочно ехать за город. Помнишь, мы были в клинике? Я показывал тебе

женщину?

– Да, ты сказал, что она твоя первая пациентка.

– Да, а еще она моя мать.

– Что?

– Эта женщина - моя биологическая мать.

– Но ты говорил, что она продала свою … О боже, Вика.

– Инга, именно так ее зовут, была талантливой актрисой, вышла замуж за

режиссера и жила припеваючи. Порхала на сцене, блистала, словно бриллиант.

Меня родила рано и отдала сестре на воспитание, тетя была не замужем и, как я

узнал позже, детей иметь не могла, поэтому с радостью приняла племянника.

Позже родилась Вика, и карьера мамаши пошла на спад, отец все больше

пропадал в театре и вскоре умер. Мать не смогла жить одна, решая свои

проблемы самостоятельно. Всю жизнь была за спиной отца, а потом

столкнулась с реальностью. Затяжная депрессия привела ее к бутылке. Я в то

время учился в старших классах и профессионально занимался баскетболом.

Когда ей в голову пришла гениальная идея, что кроме украшений, можно

запросто продать маленькую дочь, я был на соревнованиях. Вика почти полгода

провела с цыганами, а мамашу посадили. После того как ее нашли, сестра три

года почти совсем не говорила и постоянно вздрагивала от громких звуков.

Спала только в обнимку с тетей и включенным светом. Позже, когда отучился,

смог ей помочь и сейчас, как видишь, она в норме, в относительной норме.

Мать направил в клинику, пытался вылечить, но, кроме алкоголя, в колонии она

подсела на наркотики. Год назад Инга превратилась в овощ с единственной

целью достать дозу. Лечить ее стало бессмысленно, но я не терял надежду. А

первого января она умерла.

– О боже.

– Смутно помню первую неделю. Похороны, какие-то вопросы с наследством.

Срыв у сестры. А позже сорвался и я. Пил как сапожник, проклинал жизнь.

Считал себя ненужным и бесполезным. Потом проблемы с клиникой. Немного

во всем разобравшись, бросился к тебе, а там пусто. Позже от Макса узнал, что

ты уехала. Телефон разбил еще в первые дни, да и когда пришел в себя, понял,

что слишком поздно, прошло уже почти пять месяцев, ты давно жила своей

жизнью, решая свои проблемы. Зачем тебе я и мои заморочки. Когда неделю

назад мне позвонил твой адвокат, даже обрадовался, пусть ненадолго, мельком,

но все же смогу тебя увидеть. Знаешь, я так сильно тебя люблю. И знаю, что

никогда не простишь. Бросил в момент, когда был нужен больше всего.

– Хм, не о том думаешь, доктор. Проблема не в том, что бросил, а в том, что

решаешь свои проблемы сам. Если любишь, почему не пускал в свой мир, не

поделился самым сокровенным?

– Просто ты так много пережила, что не хотел грузить. Думал, сначала

разберемся в твоей жизни, а уж потом, когда наступит удобный момент, все тебе

расскажу.

– И когда бы наступил этот момент? Знаешь, думаю никогда.

– Ты сейчас не права. Все совсем не так.

– Прости, мне нужно идти. Устала от этого разговора и хочу о многом подумать.

Где мои вещи?

– Они в ванной.

Встав с кровати, побрела в ванну, там наспех оделась и вышла в коридор.

– Ты уходишь?

– Да, нужно проверить отца.

– Мы увидимся завтра?

– Не думаю.

– Тогда дай свой номер, я позвоню.

– Не нужно. Ничего не нужно. Мне необходимо время.

– Солнышко, я не могу тебя отпустить. Чувствую, что уйдешь навсегда.

– Ты не слышишь, мне нужно время.

– Я не могу его тебе дать.

– Ты понимаешь, что тебя не было полгода? Шесть чертовых месяцев! А теперь

появляешься весь полный раскаяния и ждешь, что я прыгну в твои объятия.

– Прости. Ты имеешь право злиться и кричать, можешь даже не разговаривать,

только не уходи. Останься со мной, - весь его вид выражал вселенское

раскаяние, да и потухший взгляд о многом говорил.

– Хватит, перестань делать из меня монстра. Я понимаю, что в тот момент, когда

в больнице боролась за жизнь отца, ты хоронил мать. Вот только проблема в

другом. Понимаешь, больше тебе не верю, не могу доверять. А находиться

рядом с человеком, который в любую минуту может уйти из твоей жизни. Тебе

не кажется это странным?

– Малышка, дай мне шанс. Все будет по-другому, больше никаких тайн и

секретов, только ты и я. Никакого прошлого, только настоящее и будущее.

Чувствую, как по моим по щекам текут слезы, а главное, понимаю, что безумно

хочу плюнуть на гордость и страх. Надоело постоянное чувство безысходности

и одиночества. Чтобы ни говорила, как бы ни считала правильным поступить,

сердце рвется к нему.

Денис делает пару неуверенных шагов и заключает в крепкие объятия.

– Я больше никогда тебя не отпущу. Слышишь? Ты моя. Каждый гребаный день

буду доказывать тебе, что достоин быть рядом. Пусть не сегодня, не завтра,

даже не через год, но когда-нибудь ты простишь и сможешь довериться на сто

процентов. Даш, я видел твою душу, она прекрасна, теперь хочу, чтобы ты

смогла рассмотреть мою.

Уже совершенно не стесняюсь всхлипов, вместе со слезами по щекам словно

утекает страх, боль и окутывавшее последние месяцы одиночество.

– Солнышко, прекращай плакать. Ты разрываешь мне сердце. Умоляю, скажи,