Чтение онлайн

— Я так и знал, что ты сможешь помочь. Значит, скажи ей, что нужна медкнижка и ксерокопия документов.

— Ей? Хорошо, я передам, — мыкнула я.

На следующий день я явилась к нему с полным набором того, что он просил. Стоило немного подсуетиться, чтобы видеть его выражение лица. Я готова была это повторить снова и снова.

— Ты вот сейчас издеваешься, — предположил тренер.

— А разве похоже? Читай внимательнее, — указала я на бумаги.

— Ты самая хитрая гадюка, которых когда-либо встречал. Собирайся, — теперь на его лице появилась улыбка, — послезавтра выезжаем.

И все бы хорошо, но на деле все оказалось не так радужно. Во-первых, от переизбытка чистого кислорода мне постоянно хотелось спать и меня вырубало раньше общего отбоя. Во-вторых, как оказалось, во всех этих конкурсах тренера тоже принимали активное участие, и на второй день я свалилась в грязную лужу на полосе препятствий. В-третьих, некоторые девочки меня напрочь игнорировали, как и их тренер Андрей Васильевич. Вот это уже, в-четвёртых.

Не то, чтобы я расстраивалась, но сейчас я чётко понимала, что находиться рядом с этим мужчиной и притворяться, что он мне безразличен, тяжело. И даже одна мысль, что красивые мужики редко бывают свободны, приносила почти физическую боль. Да, может я не так уж хороша, или вкус на женский пол у него другой, но вот так открыто игнорировать — это скотство, в самом настоящем его проявлении. И тут до меня дошло, что попыток привлечь его внимания, заставить его обратить на меня свой взор, я так и не предприняла кроме тех парочки случаев, когда он просто предложил свою помощь. Век нынче не тот, чтобы мужики на тебя бросались. Их нужно чем-то провоцировать.

И так, у нас была пятничная дискотека, на которой все ребята весело отплясывали, а тренеры бдили, чтобы ничего не случилось. Подростки, они такие, дай им только волю. Это я знала из своего личного опыта.

— Божена Алексеевна, идёмте с нами танцевать, — потащили меня мои девчонки в свой кружок. Отказаться от этого я была не в силах, так как танцы были чем-то сродни отдушины от повседневной жизни. Поэтому с удовольствием влилась в эту компанию, двигаясь под зажигательный ритм современной музыки. Я ведь не строгая училка, просто временный сотрудник клуба. И скорее всего, после я никого их не увижу больше.

Последний танец оказался медленным. Ведомая хорошим настроением и прекрасным теплым вечером на открытой площадке, я решилась на ещё один безумный шаг. И стоя перед серьезным мужчиной, который смотрел на меня тяжёлым взглядом, я вся внутренне содрогалась от волнения.

— Андрей Васильевич, потанцуете со мной? — произнесла я это на одном дыхании, чтобы вдруг не запнуться. Секундная пауза, видимо, я его удивила. И мысленно вся сжалась, ожидая отрицательного вердикта. Я ведь была не единственной, кто так явно засматривался на Разумовского. Одна из моих соседок имела на него виды, девчонки, что постарше, тоже переглядывались и хихикали.

— Идемте, — вздохнул он, заставив моё сердце подпрыгнуть от радости.

Я поняла, что значит обнимать мужчину, в которого ты влюблена. Это было блаженство, которое проникало в самые потаённые уголки души, заставляя ее содрогаться от морального экстаза.

— Ты замёрзла? — спросил он. А как объяснить, что трясет меня не от того, что холодно?

— Нет, все в порядке, — отозвалась я, чтобы слышал только Андрей. Мне казалось, несмотря на грохочущую музыку, нас все слышат, потому что все внимание было сейчас переключено на нас.

— Но ты дрожишь, — не унимался Разумовский.

— Только не говори, что хочешь поделиться со мной своей футболкой, — отшутилась я. На что он отпустил мою руку, заключив податливое тело, которое на фоне его фигуры смотрелось фарфоровой куклой, в крепкие объятья. Кажется, я вообще забыла как дышать, уткнувшись носом в мощную мужскую грудь, а ноги при этом продолжали двигаться в такт музыки.

— Откуда такое рьяное желание постоянно меня согреть? — да, мне это было, действительно, интересно.

— Меня так воспитали, — губы его поддернула лёгкая улыбка, которая сейчас действовала магически. — А ты, между прочим, всегда раздета.

— И следуя все той же логике, ты игнорируешь меня, — осмелел мой язык, пока мозг плохо соображал, находясь под властью эмоций и гормонов.

— Тебе не нужно со мной дружить. Это всегда плохо заканчивается.

— А кто сказал, что я хочу дружить? — продолжала я топить себя в его глазах. Да, вроде бы двусмысленная фраза, можно расценивать как угодно, но, по-моему, у Разумовского возник только один вариант.

— Ты неплохая девушка, хотя и со своими тараканами. Но ни морально, ни материально я тебя просто не потяну, Божена, — честно, и от того безумно больно.

— А я думала, что ты ничего не боишься, — вздохнула тяжело, закусила губу, уставившись в его глаза, которые исподлобья оглядывали моё лицо. Пальцы непроизвольно потянулись к его щеке, прошлись по жёсткой щетине, которая оставила после себя приятные ощущения. Он шумно выдохнул, пытаясь, видимо, справиться с эмоциями, чтобы окончательно меня не прибить. Ну, а что я хотела? Сейчас так нагло пристаю к мужику, можно сказать, предлагаю себя. Никогда ещё не опускалась так низко.

— Я — человек, Божена Алексеевна. При чем не железный, а самый обыкновенный. Не нужно провоцировать себя и меня на то, о чем мы оба потом будем жалеть, — говорил он с какой-то досадой в голосе. Или это я чего-то не понимала. Но…блин, снова ощущала дикую, почти физическую боль от этих слов. Вот так, прямо и по-русски тебя, детка, отшили. Нет, конечно, это можно пережить, но внутри уже завывала белугой начинающаяся истерика, которую я все ещё могла контролировать. Научилась за год не показывать эмоций, как бы не было больно или страшно. Сначала подавляла их с помощью таблеток, теперь вот стою посреди террасы, обнимаю мужчину, который даже во сне мне не даёт покоя и понимаю, что музыка закончилась. Он высказался по поводу наших отношений, которые не имеют право на существование, а я просто молчу.

— Я Вас услышала, Андрей Васильевич, — процедила тихо, чтобы это не стало доступно постороннему уху. А таких, пожалуй, было с десяток пар. И только потом позволила себе освободиться из крепкой хватки, что так бережно согревала меня в течении пары минут.

— Божена, после отбоя собираемся в столовой, — остановила меня одна из тренерш, которая была настроена ко мне более доброжелательно, чем мои соседки. В это время я как раз провожала детей до корпуса.

— О, нет, Вер, не сегодня.

— Да, брось ты, это традиция. Посидим, поболтаем, попоем песни. Как ещё здесь себя развлекать?

— Хорошо, — хмыкнула я, понимая, что эти несколько дней общалась практически только со своими подопечными, которые начали меня хоть немного принимать. По крайней мере, большая их часть. — Если я не усну, то обязательно приду.

Вроде ничего и не обещала, только вот очнулась я, когда за окном рассветало. Ну, как очнулась? Проснулась. Просто прилегла после длинного дня перед тем, как идти на взрослые посиделки. И тут уже рассвет.