Чтение онлайн

Это стало входить в привычку. И я понимала, что быть жаворонком не так уж и плохо. За световой день можно успеть многое. Например…например наблюдать за тем, как Разумовский совершает пробежку по берегу озера, на котором и стоит, собственно, лагерь. Но он направился в мою сторону, и я даже напряглась.

— Чего стоишь? — претензия вместо приветствия. В его стиле.

— А что, мне лечь? Я «за», только если это будет в таком виде.

А! Не упомянула я, что вышла подышать в своей сверхкороткой шелково-кружевной пижаме, укутанная в плед, которым укрывалась ночью. Вот в этот самый момент я и продемонстрировала Андрею, в чем я сплю, распахнув этот самый плед. Он приподнял сначала брови, затем закрыл глаза и уже потом, почти по слогам произнес:

— Через пять минут жду тебя на пробежке.

Сопротивляться я не стала. И вообще не могла взять в толк, что вдруг на меня нашло, что я так рьяно начала его соблазнять. Да, для меня это было не свойственно, хотя я прекрасно могла флиртовать, но вот так, чтобы открыто мужчину предлагать себя, это точно какая-то форма скрытой шизофрении. Просить меня дважды не пришлось. Нижнее белье, лосины, толстовку, носки и кроссовки я натянула буквально за три минуты. Даже хвост на затылке сделать успела.

Утро было прохладное. Рассветное солнце медленно поднималось из-за горизонта. По поверхности озера стелился лёгкий белый туман. Где-то из леса слышались голоса неизвестных мне птиц, они перекрикивались, создавая особую магию, которая почти била по барабанным перепонкам своей умиротворенностью. Через час это разящее утреннее великолепие наполнится голосами наших коллег и воспитанников, поэтому я наслаждалась. И пока я с восторгом оглядывала прилегающие к лагерю пейзажи, Разумовский двинулся вдоль берега.

Догнала я его не сразу, более того, мне тяжело давался его темп, но я не сдавалась, мчась за ним по песчаному пляжу, затем по лесной тропинке, которая уводила нас от жилой зоны, скрывая за непроглядными зарослями сосен и мелкого кустарника.

— Еще долго? — сбавила я темп, едва лагерь скрылся из поля зрения. Мне было тяжело, что уж тут скрывать. Дистанция для меня слишком большая, поэтому, казалось, что легкие просто пылают огнем.

— Устала? — весело усмехнулся Разумовский. Я отрицательно покачала головой, не в силах произнести больше ни слова. — Километра полтора — два, — он тоже сбавил немного темп, что меня очень порадовало. Но, едва я услышала, что осталась небольшая часть по сравнению с тем, что мы проделали, открылось второе дыхание. Хотелось побыстрее оказаться в своем корпусе, залезть под душ, пока мои сожительницы и соседки не проснулись. Я даже не представляла насколько ужасно выгляжу с раскрасневшимся от жары лицом. Нет, жарко не было, солнце все ещё медленно потягивалось на горизонте, а вот от нагрузки я чувствовала, как по спине стекают капельки пота.

Очень скоро мы оказались у ворот лагеря, и только тут мне было велено остановиться. Чувствовала я себя замечательно, несмотря на то, что такой километраж для меня мог стать убийственным. До корпусов мы шли молча, восстанавливая дыхание.

— Завтра в то же время на том же месте, — улыбнулся Разумовский, когда я уже хотела сбежать от него.

— Снова одержим идеей отвадить меня?

— Нет, человека из тебя сделать хочу, — подмигнул и скрылся за углом, не дав мне шанса на ответ. В комнате сразу хвастаюсь за телефон, зная, что его номер у меня есть. Откуда я его взяла не помню. Хотя как не помню? Просто это было сродни преступлению, потому что пришлось порыться в немногочисленных бумагах Петровича. Не виновата же я, что папка с документами Разумовского торчала, и так заманчиво глядела на меня.

«Поздно! Меня уже не переделаешь» — отправила я ему сообщение. И пока была в душе, пришло ответное.

«Ты ещё плохо меня знаешь»

«Андрей Разумовский хочет, чтобы я его узнала? МММ! А это уже интересно» — пялилась в экран и давилась улыбкой, пока мои соседки тяжело подымались с кроватей под противный звук будильника.

«Можешь ты все извратить. Талантище »

— Что это ты с утра пораньше такая довольная? — поинтересовалась одна из них по имени Даша.

— Тебе в письменном виде объяснительную, или в устной форме прокатит? — съязвила я.

— Если ты пытаешься охмурить Разумовского, зря, — не стала спрашивать почему, но она все равно объяснила. — Ты не его типаж. И характер у тебя дрянь.

— Ну, а что ты тогда переживаешь? — пожала я плечами, понимая, что до этих слов мне нет абсолютно никакого дела.

Днём нас ждало массовое купание, точнее не так. Сначала был соревновательный заплыв, что-то типа эстафеты, затем уже после того, как наша школа выиграла (наконец, мы стали хоть в чем-то первые), детям было разрешено до ужина поплескаться в воде. Хотя и до этого они сбегали купаться, но тут же все официально, под присмотром. Я за это время тоже заставляла себя входить в воду и уже ща несколько дней, поняла, что у меня неплохо получается плавать. А ещё пришло осознание, что за последние несколько недель, значительно преобразилась. Уже не было выпирающих или торчащих костей, в свой спортивный купальник, который отвечал всем нормам приличия, я еле втиснула свою попу, да и в бедрах он был мал. Ещё бы с грудью кто-нибудь сотворил чудо, чтобы она не смотрелась унылым урюком.

Вечером после ужина, всех ждал массовый костер, где по старым пионерским традициям рассказывались истории, легенды, пелись песни и жарился зефир. И я снова проваливалась в детство, зная, что эти мгновения бесценны. А после отбоя, тренеры снова устраивали веселье в столовой, куда я опять не попала. Почему? Хм. Это ещё одно маленькое приключение.

Я уже сняла тренировочные штаны, напялив вместо них джинсы, и волосы даже распустила, чтобы выйти из образа закоренелой спортсменки. Но, когда вышла на улицу, столкнулась с Разумовским, который в косухе куда-то спешил.

— Сбегаешь? — уточнила я.

— Хочу нормальной еды, а не той полезной дряни, которой нас здесь пичкают, — заявил он, словно читая мои мысли. Я только сегодня мечтала о куске сочной пиццы, или о бургере.

— Слушай, будь другом, привези мне чего-нибудь съедобного, — взмолилась я.

— Что именно? Просто куда я еду, выбор не слишком большой.

— Мне все равно. Главное, чтобы повреднее и пожирнее.

— Застегивайся, — указал он на бомпер, который сейчас был на мне, — ты едешь знакомиться с местным колоритом.

Неужели я это заслужила? Сердце радостно забилось, что не придется коротать вечер в компании, которая мне не очень была по душе.

— И каску дашь? — обрадовалась я.

— Безопасность превыше всего, — ткнул он в небо пальцем. — Только это не каска, а шлем.

— Я знала, просто проверяла.

— Конечно! Я тоже знал, что ты знала.

Вот такой Разумовский мне нравился больше. Блин, да я такого ни разу не видела. И меня достаточно напрягал тот факт, что буквально за сутки его отношение ко мне так изменилось. А если учитывать, что я любимица папы, то у него я переняла одну дурную привычку — всегда искать во всем подвох. И сейчас это меня дико раздражало, но полностью расслабиться я не могла. Особенно, учитывая тот факт, что мне снова пришлось обнимать Андрея. И это было…это было «Вау!». Это было настолько хорошо, что меня даже не пугала скорость, с которой мы двигались по разбитой дороге к достаточно крупному поселку. То, что он крупный говорило освещение на улицах, светящиеся вывески, и даже какая-то забегаловка, забитая до отказа местной молодежью. Там, собственно, мы и остановились.

Я огляделась по сторонам, понимая, что место мне абсолютно не по душе. Но успокаивало, что надрать задницу какому-нибудь доходяге смогу, конечно, и наличие рядом здорового мужика, который с каменным лицом двинулся в нутро заведения.

— Надеюсь, есть мы не здесь будем, — запаниковала я, когда на нас, естественно, как на чужаков, уставились все, кто находился сейчас в тесном зале.

— Не проблема, возьмём с собой, — согласился Разумовский, на что я почти облегчённо вздохнула.

Выбор был небольшой, но наличие нагетсов и картошки-фри привело мой изголодавшийся по холестерину организм в состояние некоего покоя. По крайней мере, я перестала дёргаться.