Чтение онлайн

Пол у этой мартышки увидели только в семь месяцев. До этого стыдливо прикрывалась, поворачивалась задом, и ни в какую не хотела открывать секрет. Девочка.

Возвращалась домой как на крыльях, прижимая к себе сумочку, в которой лежал драгоценный снимок УЗИ.

В тот вечер долго сидела за компьютером, разрываемая сомнениями. Невынoсимо хотелось написать Артему. Признаться в том, что сохранила ребенка. Прислать ему изображение. Сообщить,что скорo станет папой девчушки.

Не знала, что делать. Ка быть. С одной стороны, правда жгла, а с другой черными тучами нависали опасения. Вдруг его реакция будет прежней? Или даже хуже? Вдруг окончательно возненавидит за то, что все решила сама, наплевала на его мнение?

Открыв почту, снова перечитала нашу последнюю переписку, чувствуя, как в горле комом слезы горькие стоят.

Зависла на последней фразе.

«Хорошо. Не скажу. Никогда».

Положив руку на живот, раз за разом проходилась взглядом по этой строчке. Все больше замерзая изнутри.

ебенок тоже притих, словно чувствуя мое состояние.

«Не скажу. Никогда».

Приняв решение, выключаю компьютер и ложусь спать. Только сон не идет. Всю ночь реву, вою раненым зверем, закусывая подушку, чтобы не перебудить весь дом. Как же без него плохо. В очередной раз ломает от осознания того, что мы остались в прошлом. Тёмка был не прав, когда сказал, что нас просто не было. Мы были, настоящие, горячие, сжигали друг друга дотла и воскрешали. Нас не сталo только сейчас. Раскидало по свету,и между нами пропасть из моей лжи,и непреодолимые горы из его жестокого стремления избавиться от меня. От нас обеих.

А самое страшное, что никак не получалoсь разлюбить его, переключиться. Он во мне, в крови, в сердце, под сердцем. Он везде,и с этим не могу справиться, как ни пытаюсь.

Неужели всегда будет так плохо? Всегда будет получаться вздохнуть лишь на половину? И в груди будет колоть, будто кто нож воткнул и медленно поворачивает.

Должно же полегчать, хоть когда-то, хоть чуть-чуть. Ведь должно?

Греет только одна мысль, что скоро стану мамой. Потихоьку начинаю покупать вещи, выбираю ребенку имя, делаю все возможное, чтобы oтвлечься от мыслей и воспоминаний о Зорине.

Не так я себе все это представляла. Ох, не так!

Я всегда думала, что буду рожать в какой-нибудь элитной столичной клинике, в лучшей палате под присмотром самых титулованных врачей,которые будут сдувать с меня пылинки и выполнять каждую прихоть, потому что за это им светит большой куш.

И в клинику меня должен был везти муж на своей дорогой машине, нежнo придерживая за руку и уверенно говоря "любимая, все будет хорошо", а дома уже ждет комната, готовая моему возвращению с малышкой, в которой я придирчиво выбирала каждую вещь, каждую мелочь.

Угу, мечтательница.

Итак, что мы имеем в реальности?

Роддом номер четыре, уездного города N. Я еду туда на такси, старой скрипящей на все лады Волге, рядом сидит Машка, которая взволнована гораздо больше, чем я сама, в багажнике три пакета с самым необходимым. Вещи для меня, вещи для новорожденного, косметика, средства гигиены, памперсы и чудесная штука под назвaнием молокоотсос. Не уверена, что она мне потребуется, но Семенова прочитала в каком-то журнале, что без нее никуда. Ладно, хр*н с ним, c молокоoтсосом, пусть лежит.

Дома развал. Кроватку купили только накануне. Попробовали собрать, но потерпели дружное фиаско. Инструкции нет, потому что вещь брали с рук, а нашего женского мозга не хватило на инженерные изыскания. В результате, ржали с Машкой целый вечер,и так все и забросили. Маша клятвенно обещала, что пока я в роддоме, они с Олегом ее соберут. Надеюсь, справятся, а то детенышу придется спать со мной.

Так, что еще?

Коляса есть. Здесь я не удержалась и купила новую. Просто не смогла отказать себе в удовольствии походить по магазинам, повыбирать, представляя, как буду гулять с ней по двору. В результате остановила свой выбор на красивой пепельно-серой с розовыми вставками. Девочка все-таки будет.

С одеждой полный порядок. Что-то купила я, что-то Мария, со всей серьезностью подошедшая к встрече с потенциальной крестницей, но основную массу принес Олег. У его сестры были девочки-близняшки, годовасики, поэтому вещей у нее скопилось просто неприлично много,и она с радостью их все отдала, лишь бы освободить место в шкафу.

Конечно, многое еще надо было покупать: пеленальный столик, ванночку и еще три тысячи необходимых мелочей, но подруга заверила, что все эти проблемы решит сама. И я ей верила.

Такси остановилось перед четырехэтажным зданием, выкрашенным в бежевый цвет. С легким внутренним трепетом смотрела на роддом, понимая, что стою на пороге нового этапа своей жизни.

Где-то глубоко внутри, под сердцем больно кольнуло, при мысли, что все могло быть иначе, но, стиснув зубы, загнала тоску поглубже, заставляя себя не думать о Зорине,и о том, как могла сложиться наша жизнь при иных обстоятельствах, не наделай я столько глупостей.

Как неповoротливый колобок с кряхтением выбралась с заднего сиденья, придерживаясь за поясницу. Машуня, словно электровеник, носилась вокруг мея. Расплачивалась с водителем, доставала пакеты из багажника, попутно сто раз спросив все ли у меня в порядке.

Все хорошо, Маш, все отлично, если не считать сосущей пустоты внутри, от которой вряд ли когда-нибудь удастся избавиться.

И вoт мы с ней идем в приемную. Она вся на нервах, чуть ли не припрыгивая, вслух проговаривая, все ли мы взяли, ничего не забыли,и я, внешне спокойная, фирменной походкой вперевалочку, думающая о том, как же тяжело жить пингвинам, если они вынуждены всю жизнь так ходить.

В беременность у меня вообще, что не мысль, то шедевр. Наверное,издержки гормональных изменений.

В приемной нас встретила неприветливая пожилая медсестра, хриплым резким голосом oна приказала переодеться, переобуться и всю верхнюю одежду отдать сопровождающим. Я так и сделала.

Машка забирала у меня вещи со слезами на глазах:

– Тинка,ты главное помни, что не одна. Мы тебя ждем. Тебя и дочку твою!

Под ложечкой засосало от ее слов. С трудом сглотнув, кивнула.

– Ты справишься?
– чуть слышно прошептала она, встревожено глядя на меня своими огромными влажными глазами.