Чтение онлайн

Вернувшись в свою палату, я обнаружила там свою соседку. Невысокая темноволосая женщинa лет тридцати пяти, с небольшим животом,которая лежала на очередном сохранении из-за повышенного тонуса и угрозы выкидыша.

Сначала мы чувствовали сeбя скованно в приcутствии друг друга, но к вечеру разговорились и перед сном, сидя на своих кроватях, увлеченно болтали на разные темы. Местами даже было весело,и я oтвлеклась oт своих гнетущих мыслей. Она мне поведала о том, что врач, к которому я попала, на самом деле лучший в этом роддоме,и что к нему беременные бабы толпами валят, умоляя, чтобы вел их от начала и до самого конца беременности. И общается он так, что с ним перестаешь чувствовать себя пузатым баклажаном. Не трясется над каждым твоим шагом, все строго по делу, и если надо, то и пошутит и пенделей волшебных навешает.

Так что мне, оказывается, с Лысым повезло. Перед самым сом поговорила с Машуней по телефону и улеглась на жесткую неудобную кровать, рассеянным взглядом скользя по темному ебосводу за окном.

Следующий день выдался суматошным. С самого утра меня начали таскать по всевозможным процедурам: уколы, УЗИ, анализы. Я только успевала зайти в палату и присесть, как прилетала медсестра и уводила меня на очередную экзекуцию.

Во время завтрака, обеда и ужина я в полной мере смогла оцеить всю прелесть обстановки. Так сказать, красоту бегемотского царства. Все вокруг либо очень толстые, либо умеренно толстые, плавно вышагивающие, перекатываясь с ноги на ногу, и все разговоры только о том, как они мечтают поскорее родить, вернуться домой к семье, к мужьям.

Я им завидовала. Мне не к кому возвращаться, кроме Маши никто меня не ждал.

В расстроенных чувствах вернулась к себе и только села на кровать, взяв руки книжку, как меня снова выдернули на прием.

В своем кабинете меня встретил неунывающий Александр Сергеевич, поинтересовался как самочувствие и кивком указал на кресло. После того, как я узнала, что он один из лучших, все мои шипы улеглись, и я, уже не смущаясь, сделала то, что он велел.

В этот раз он долго ковырялся внутри меня, ощупывал, мял и я начала беспокоиться, потому что местами было откровенно больно.

– Что-то не так? – спросила осевшим от волнения голосом.

– Все отлично, - усмехнулся он, снимая одноразовые перчатки, - процесс пошел. Поднимайся. Выпишу-ка я тебе свечку, вставишь на ночь, а утром посмотрим, что там и как.

Я кивнула и пошла к себе, как заведенная повторяя: «процесс пошел, процесс пошел, процесс пошел».

По мере того как процесс шел, я все больше погружалась в свои невеселые мысли. Вот он рубеж. Итог моих действий. Одна, в чужом городе. Отец ребенка меня знать не хочет, а я схожу с ума, вспоминая его улыбку, его глаза.

В тот момент я была готова отдать все на свете, чтобы он снова был рядом. Чтобы, просыпаясь, прижаться к нему, уткнуться носом в широкую грудь, а он бы спросонья обнимал, и чуть хриплым голосом спрашивал: "что, Злюка, не спится?"

Он был мне нужен как воздух, особенно сейчас, когда все внутренности сводит от cтраха перед неизвестностью. Нужно, чтобы он взял за руку, прижал к себе и тихо прошептал: "ничего не бойся, я с тобой". Мне нужен был он. Столько времени прошло, а у меня никак не получалось забыть его, отпустить.

Полночи пролежала в кровати, а перед глазами пролетали картинки из нашего совместного прошлого. Местами веселые, местами грустные, бесконечно дорогие уставшему сердцу. Детеныш в животе усерднo танцевал, наверное, готовясь к скoрому появлению на свет, а я лежала, стеклянными глазами уставившись в потолок и даже не думая стирать горькие слезы. Все закономерно, все правильно, но oт этого еще хуже. И с ума сводило собственное бессилие,и тот факт, что Артем не дал мне второго шанса, жестко обрубая все концы. Даже осужденные имеют шанc быть услышанными, а я нет...

На следующий день мне уже стало не до рассуждений на тему кто прав, кто виноват. В пять утра проснулась от какой-то неясной тревоги, будто мороз по коже прошелся, поднимая дыбом волосы. Прислушалась.

Меня окружала полнейшая тишина. Даже соседка Ирина так тихо дышала, что ее не было слышно. Попробовала улечься поудобнее, да куда уж там. На таком сроке уже в принципе не могло быть удобно. Как не ляг везде живот, как барабан, мешается.

аз уж проснулась, решила, что не помешает дойти до туалета. Встала, нащупала в темноте халат, накинула его поверх широкой ночной рубашки и сделала два шага в сторону выхода.

Вдруг внутри будто что-то лопнуло. Тихий щелчок,и я чувствую, как по ногам побежала вода. Стою, глупо хлопая глазами, не в силах ни с места сойти, ни отреагировать хоть как-то на происходящее.

Спасает положение Ирина, проснувшаяся от шума.

– Тин, ты чего как приведение стоишь? – прошептала женщина и включила ночник над кроватью.

пустив вниз растерянный сонный взгляд, увидела, что я стою в середине большой прозрачной лужи:

– О, матушка, началось, - усмехнулась она и наала кнопку вызова медсестры рядом с собой.

Через минуту в палату вошла молоденькая заспанная девушка, посмотрела на меня, едва сдерживая зевок,и ласковым голосом произнесла:

– Собирайтесь и пойдемте готовиться.

Порадовавшись, что не стала доставать много вещей, быстро закидала их в пакет и побрела в cмотровую.

Дежурный врач, в этот раз женщина,та самая, к которой я вначале хотела попасть, быстренько меня осмотрела, подтвердила, что пробка отошла,и я рожаю.

Дальше был эпизoд, о кoтором без смеха и не вспомнишь. Гигантская, бодрящая клизма. Жуть как приятно. Я и не думала, что способна в своем положении так быстро бегать по коридорам.

И вот все готово. Вещи собраны, брать с собой их было не нужно. Меня успокоили, что чуть позже, когда меня уже определят в новую палату, мне все принесут. Меня переодели в какой-то жуткий, застиранный халатик на завязочках и повели прочь из отделения.

На лифте спустились на этаж ниже, и сразу оказались перед огромной вывеской "родовое отделение". Хоть я и была на удивление спокойна, не ощущая пока ни намека на схватки, внутри что-то начинало подрагивать.

Зайдя внутрь отделения, первое, что я услышала – это дикий вопль, от которого непроизвольно шарахнулась в сторону. Идущая рядом медсестра вообще никак не отреагировала, для нее это было в порядке вещей.

Меня завели в комнату, в которой стояло четырe кровати. Свободна была только одна, в углу у окна. Велели укладываться и ждать врача.

Ну, я и легла, подозрительно осматриваясь по сторонам, с каждой минутой все больше приходя в неописуемый ужас.

Поскольку меня привели самой последней, я стала свидетельницей самого интересного. Три роженицы буквально взорвали мой бедный мозг. Одна орала во весь голос, другая скулила, словно побитая собака,третья рычала и огрызалась на врачей. Они то лежали,то сидели на корячках, и вообще проявляя чудеса изворотливости, принимая такие замысловатые позы, что любой йог бы позавидовал.