Чтение онлайн

Она кинула на него косой взгляд:

— Наверное, вы попали к Кузьмичеву?

Рыбин положил плитку шоколада ей на колени.

— На память от незнакомого офицера.

— Спасибо.

— А теперь давайте познакомимся, — он протянул руку: — Я Михаил Рыбин.

Она подала свою и сказала:

— Галя Глушецкая.

— Знакомая фамилия, — задумался он, сдвигая брови. — Вспомнил — в нашей бригаде командир роты разведчиков был Глушецкий. Звали его, кажется, Николай. Погиб геройски. О нем в газете писали.

— Это мой муж, — вздохнула Галя.

— Вот как?! — воскликнул Рыбин. — Я же хорошо его знал. Мы вместе были в резерве. Он говорил о вас. Мы были тогда недалеко от Сочи, в чудном местечке. Помню, советовал я ему не соглашаться идти в разведку, а проситься в гидрографическое управление. Научный же работник. В резерве пробыл бы месяц, а то и два. А на это время я предлагал ему выписать вас. Побыли бы вместе. Не послушал…

Галя молчала, наклонив голову.

— А вы как оказались здесь? — спросил Рыбин после недолгого молчания.

Галя рассказала, как получила известие о смерти мужа, как умер ребенок, решила пойти на фронт.

— Хотела в ту же бригаду, где служил Коля. Но не попала. Сначала попала в геленджикский госпиталь. Там попросилась на Малую землю. Но когда прибыла сюда, оказалось, что бригаду отправили на формирование. Так и осталась в береговом госпитале.

— Да, бригады тут нет, — подтвердил Рыбин. — И в Геленджике ее нет. Говорят, где-то под Крымской. Я в ней служил. Но меня после апрельских боев перевели в другую бригаду.

Встав, он протянул Гале руку и с сожалением произнес:

— Как жаль, что не могу дольше побыть с вами. Надо идти к начальству с докладом. Но я очень рад, что познакомился с женой погибшего товарища. И еще более рад буду, если смогу как-то утешить вас, развеять ваше одиночество. Знаете что — давайте завтра в это же время встретимся тут.

Много месяцев он не слышал женского голоса и сейчас словно пьянел, держа в своей руке мягкую руку женщины, ощущая теплоту ее ладони, нежность пальцев. Он не выпустил ее руку до тех пор, пока Галя не пообещала завтра прийти сюда.

Словно оправдываясь, она сказала:

— После дежурства я не знаю, куда девать свободное время. Почти всех раненых эвакуировали в Геленджик, поэтому у врачей и сестер свободного времени сейчас много. Все, правда, находят себе дело, а я еще не нашла.

— Не вжились во фронтовой быт, — улыбнулся Рыбин. — Так со многими бывает. До завтра.

Оставшись одна, Галя некоторое время смотрела, как шагал по берегу старший лейтенант. Он развеял ее невеселые думы. И она была благодарна ему за это.

На другой день Рыбин шел в госпиталь в самом веселом расположении духа. Всю ночь он принимал и отправлял грузы, как всегда — под обстрелом. К утру устал до невозможности, а когда добрался до землянки — не мог уснуть. Перед ним стояла Галя — светловолосая, с грустными синими глазами.

Еще издали Рыбин увидел Галю на том же камне. Скрывая улыбку и не ускоряя шага, подошел к ней и сказал:

— Очень рад вас видеть. Спасибо, что пришли.

Сегодня по щекам Гали не катились слезы. Она вскинула на него глаза, в которых было спокойствие.

В ее руках были кусочек белого шелка и иголка с цветной ниткой.

— Вышиваете?

— Да вот занялась… Один офицер принес парашют, на котором немцы подвешивают светящиеся бомбы. Девчата разрезали его на куски, один мне достался.

— Кому подарите?

— А никому. Себе.

— Подарите мне. А я подарю вот это.

Он вынул из кармана самодельный алюминиевый портсигар. На крышке выгравирован рисунок, изображающий гору Колдун, море, пикирующий самолет.

— А я не курю.

— Неважно. Будете держать в нем иголки, нитки и прочую мелочь.

— Разве что так, — согласилась Галя. — Спасибо. На платке я тоже вышью гору Колдун. Сегодня не успею, а завтра будет готов.

— Значит, и завтра встретимся.

— Может быть.

— Буду рад! Я не помню уже, когда последний раз так вот просто говорил с женщиной. А кто-то из великих говорил, что мужчины без женщин глупеют, а женщины без мужчин блекнут.

— Мне, выходит, предстоит поблекнуть, — улыбнулась Галя и с горечью добавила: — Что ж, такова вдовья судьба.

— Вам это не грозит, — успокоил Рыбин. — Для такой доли вы слишком красивы.

— Вы уж скажете.

— Я правду говорю, Галя. Понимаю — у вас горе. Но горюй не горюй, а жизнь продолжается. Придет время — зарубцуется рана. Кто-то другой займет место в вашем сердце.

— Едва ли… — произнесла Галя и наклонила голову, чтобы скрыть вдруг повлажневшие глаза. Тряхнув головой, она добавила: — Не надо об этом. Вы должны мне рассказать все, что знаете о Коле. Как он воевал? Как ходил в разведку? Познакомите меня с теми, кто знал Колю. У них тоже узнаю о нем. Ну, рассказывайте.

На какое-то мгновение Рыбин смутился. Не так уж он близок был с Глушецким, чтобы что-то мог важное знать о нем. Правда, старшина разведроты Безмас, приходя за продуктами, рассказывал немало интересных фронтовых эпизодов. Ну что ж, героем их он сделает Глушецкого.

— Почему вы молчите? Я ведь и пришла сюда за тем, чтобы послушать о муже.

— Надо припомнить, — потер лоб Рыбин, словно напрягая память. — В первый раз я встретился с ним в штабе бригады. Это было спустя дней десять после высадки десанта…

А про себя Рыбин подумал: «Такой оборот дела меня не устраивает. Да ладно уж, как-нибудь выкручусь».

Галя слушала отрешенно, все так же устремив взгляд на море. Когда Рыбин умолк, она встала и подала ему руку:

— Спасибо. До завтра.

И пошла, опустив голову, задумчивая и грустная. Рыбин проводил ее глазами, ожесточенно пнул ногою камень и подвел итог:

— Да-а, меня бы так любили…

Целую неделю Рыбин встречался с Галей у заветного камня. За последние дни она немного оживилась, однажды даже засмеялась.