Чтение онлайн

Мористее шли два крейсера, два эсминца, торпедные катера и морские охотники. В их задачу входили охрана кораблей с десантниками и поддержка артиллерийским огнем.

Когда корабли вышли на траверз Южной Озерейки, командир канлодки приказал застопорить ход. Громов не понял, для чего он сделал это, и спросил:

— Как понимать ваш маневр?

— Приказано ждать артподготовку, — ответил тот.

Громов покосился на него. У командира корабля был невозмутимо спокойный вид. Крупные складки на его широком лице казались вырезанными из камня. Полковник в задумчивости потер рукой подбородок и стал смотреть на темнеющий вдали берег. До него было не более полутора-двух километров. И он подумал, что вот сейчас рявкнут орудия большого калибра, а вслед за тем туда рванутся корабли — и безмолвный берег огласится боевым кличем морской пехоты, стрельбой автоматов, хлопками гранат. Как-то обернутся дела?

Прошло не менее получаса. Боевые корабли безмолвствовали.

Громов в недоумении посмотрел на командира канлодки. Тот пожал плечами, и складки на его лице дрогнули.

Прошло еще полчаса. Громов сердито зафыркал, а командир канлодки начал барабанить пальцами по крышке карманных часов.

И опять стрелки часов отсчитали полчаса.

— Это уже черт знает что! — вскипел полковник. — Полнейшая неразбериха! Встали на рейде против противника — и ни взад, ни вперед. Дескать, смотрите на нас и трепещите. А немцы тем временем придут в себя, подтянут артиллерию — и получайте гостинцы!

И он в ожесточении принялся мять свою роскошную бороду.

Командир канлодки сжимал и разжимал кулаки, бормоча про себя:

— Это чей-то ляпсус. Прескверный ляпсус.

Вдруг сверкнули огненные всполохи, и кругом загремело. Сотрясая воздух, над канлодкой пронеслись тяжелые снаряды.

— Наконец-то! — облегченно вздохнул полковник, переводя взгляд на берег.

Канлодка дрогнула и пошла к берегу. В движение пришли все корабли. Вперед вырвались морские охотники, на борту которых находился штурмовой отряд.

Замедляя ход, канлодка приблизилась к берегу на расстояние до семидесяти метров.

— Дальше нельзя, — сказал командир корабля Громову.

— Это черт знает что такое! — возмутился полковник. — Что теперь прикажете делать? Прыгать в воду? Далеко же до берега! Давайте думать!

Он видел, что морские охотники уже подошли к берегу, десантники начали спрыгивать на землю, и у него мелькнула мысль: «Надо использовать охотники. Рейсов за семь все будем на берегу».

Это немного успокоило его. Уже менее сердитым голосом он сказал:

— Используем катера. Готовьте к спуску ваши шлюпки. Наше счастье, что противник не встретил нас артиллерийским огнем.

И только он произнес эти слова, как на обеих сопках, справа и слева, зажглись прожекторы и осветили весь пляж Южной Озерейки. Охотники и спрыгивавшие с них десантники стали видны как на ладони. И в тот же миг с разных сторон, с флангов и из глубины, заговорили вражеские орудия. Некоторые пушки, по-видимому, стреляли прямой наводкой. С первых же выстрелов загорелся один охотник. Он отошел от берега, охваченный пламенем, и вскоре затонул. Через несколько минут взорвался второй охотник. Оставшиеся четыре катера отскочили от берега, отстреливаясь. Вскоре на одном катере начался пожар.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — вскричал огорошенный неожиданностью Громов, ухватив себя за бороду. — Ловушка!

Немецкие артиллеристы перенесли огонь на два болиндера, на палубах которых находились танки. Оба болиндера успели приблизиться почти к самому берегу. Еще десяток метров — и танки сошли бы на сушу. Но капитаны буксиров, видимо, не обладали крепкими нервами. Как только начался обстрел, они отдали буксирные концы и постарались отойти подальше. Болиндеры остались предоставленными самим себе. Громов видел, как с них спрыгивали в воду люди и бежали к земле, на которой также рвались снаряды. Один болиндер вскоре загорелся, а через несколько мгновений раздался сильный взрыв.

Со второго болиндера, находившегося ближе к берегу, каким-то невероятным образом сошли на землю два танка и быстро исчезли в темной полосе. А через несколько минут судно затонуло.

Крейсеры и эсминцы начали обстрел сопок, стремясь погасить прожекторы. Но стрельба была малоэффективной, прожекторы продолжали освещать всю береговую черту. С одной канлодки, стоящей почти у самой сопки и поэтому находящейся в тени, протянули к берегу трос. По этому тросу, конец которого держали десантники, переправились на берег около пятисот человек из бригады полковника Потапова. Остальные не успели: прожектор осветил канлодку — и гитлеровцы открыли по ней огонь из орудий. Получив тяжелые повреждения, канлодка вынуждена была отойти мористее.

Громов заметил, что высадка началась в четыре часа тридцать минут. Глянув сейчас на часы, он забеспокоился. Скоро начнет светать.

«Чего же мы медлим? Почему не получаю никаких указаний?» — задал он себе вопросы и, решительно тряхнув бородой, воскликнул:

— Эх, была не была — придется по воде! Ждать некогда! Прощай, командир боевого корабля!

И он выскочил на палубу.

— Командиры подразделений! — зычно крикнул он. — Бегом ко мне! Штабисты — тоже!

В это время прожекторы потухли, и немецкие орудия прекратили огонь. Наши корабли тоже замолчали. Установилась тягостная тишина, прерываемая лишь автоматной стрельбой и хлопками гранат где-то вдалеке от берега.

Все, в том числе и полковник, были озадачены неожиданным прекращением огня.

«Спроста так не делается», — подумал Громов.

Командиры подразделений и штабные работники окружили полковника, ожидая приказаний.

— Положение сами видите какое, — начал полковник, сердито сопя. — Наша посудина не может подойти к берегу. Придется прыгать в воду. Первыми пойдут разведчики, потом батальон автоматчиков, потом саперная рота и рота связи. Оперативный отдел бригады пойдет на шлюпках. Глушецкий, чтобы через пять минут твоей роты не было здесь…

— Есть! — отозвался Глушецкий.

Полковника окликнул командир канлодки.

— Получено приказание, — сказал он.

Громов вбежал на мостик, сказав командирам, чтобы ждали его.

Командир канлодки протянул ему радиограмму;

— Приказано отходить.

Полковник прочел радиограмму и раскрыл рот, словно ему не хватало воздуха. Несколько мгновений он стоял пораженный. Видимо, командующий десантом разгадал, что кроется за наступившей тишиной. Теперь и полковник понял, что гитлеровцы знали о десанте и хорошо подготовились к его встрече. Огонь они прекратили потому, что у береговой черты пока не было ни одного корабля. Но стоит только приблизиться, как опять прожекторы осветят побережье и орудия начнут расстреливать прямой наводкой. Командующий прав — надо отходить.

Подозвав начальника штаба, Громов сказал:

— Прыжки в воду отменяются. Отходим в Геленджик. Передайте командирам.

Поредевшая эскадра кораблей пришла в движение.

Не мигая, смотрел полковник на темный берег, на котором осталась группа десантников лицом к лицу с сильным противником.

Вскоре сопки Южной Озерейки исчезли из вида.

Полковник сел, обхватив голову руками.

— Позор. Позор, — несколько раз произнес он.

В недоумении смотрели на исчезающий берег разведчики.