Чтение онлайн

Байсаров, которого легко было рассмешить, вдруг взвизгнул от смеха и опрокинулся на спину.

— Ой, не могу, вспомнил — у меня брат был такой ишак, казан на голову надел…

В серых глазах Семененко появились веселые огоньки.

— Голова — дело серьезное, без нее не можно обойтись, — с серьезным видом сказал он. — Слышал я, одна тетка розмовляла: «О, господи, шо только война не сделает, калечит людей. Либо руку, либо ногу оторвет. Но то ще полбеды, а, не дай бог, колы голову оторвет — вечный из тебя калека. Ни поесть, ни поговорить, ни горилки выпить — хоть живым в могилу лягай».

Комната задрожала от смеха.

— Ой, сказанул… вечный калека…

— Ну, тетка умная, видать…

Некоторые разведчики вышли из комнаты покурить перед обедом. Шел нудный мелкий дождь. Все кругом было серо. Стоя под навесом, Гриднев обратился к Уральцеву:

— Ребята все чаще о втором фронте заговаривают. От солдата ничего не скроешь, знают, что в десант под Новороссийск, а может, и дальше пойдем. Морем идти десятка полтора, а то и все двадцать миль. Ну, пусть Ла-Манш чуть пошире. Так что же медлят американцы и англичане? У них ведь огромный флот. А они и в ус не дуют, поддерживают нас тушенкой и моралью. Что отвечать ребятам? Хотел я рассказать о Черчилле и американцах, как они хотели задушить нас в гражданскую войну. Мы с Деникиным воевали, а Черчилль говорил о деникинцах: «Моя армия». В Севастополе и в Новороссийске я видел, как грабили нашу страну англичане, американцы, французы, греки. Из портов все корабли, боевые и торговые, увели с собой, тысячи людей расстреляли. О многом бы я мог поговорить с ребятами, да решил сначала посоветоваться с вами. Стоит ли так говорить о союзниках?

— А почему бы и не сказать? — усмехнулся Уральцев. — Хоть и союзники, а повадки у них еще те. А ребятам говорите так: на союзников надейся, а сам не плошай. Сами отстоим свое отечество и срубим голову фашизму.

— Добре, — и Гриднев пригладил усы и хитро прищурился: — А скажите, товарищ замполит, что вы сами думаете? Откровенно.

Уральцев помедлил немного и ответил:

— Откровенно?.. Я думаю, что горбатого могила исправит.

Гриднев понятливо улыбнулся.

— Я так же думаю. А как же они нашими союзниками стали?

— По нужде. Об этом мы поговорим еще. Пошли-ка лучше пообедаем, — сказал Уральцев, подумав про себя: «Ох и дотошный же ты человек, Артем Архипович».

После обеда Глушецкий распорядился:

— Все — спать! Что будем делать ночью — неизвестно. Поэтому советую спать в запас, по-фронтовому.

Вскоре в обеих комнатах раздавался могучий храп. Но Глушецкому и Уральцеву поспать не пришлось. Пришел связной и сказал, что их вызывает командир бригады. Глушецкий разбудил Крошку и предупредил, что он остается за командира.

После их ухода Крошка не мог заснуть. Он поднялся с пола, сел за стол, вынул из полевой сумки бумагу и авторучку: решил написать письмо Розе. Убедившись, что на него никто не смотрит, Крошка стал писать. Это было первое письмо лейтенанта девушке, первое объяснение в любви.

Торопливо запечатав письмо в конверт, Крошка встал и сунул его в сумку ротного почтальона.

Всегда невозмутимо спокойный Корягин на этот раз вернулся от контр-адмирала взволнованным. Это можно было сразу заметить. Его нахимовская фуражка была сдвинута набекрень, а зеленоватые глаза блестели. Он быстро прошел в кабинет, бросив дежурному:

— Зайдите ко мне.

Офицеры, находившиеся в это время в штабе, многозначительно переглянулись.

Дежурный офицер вышел от командира и сообщил:

— Приказано собрать командиров катеров.

Вскоре все командиры были в сборе. Корягину не сиделось за столом. Стоя около стола, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока командиры рассядутся.

У края стола присел Бородихин и, сняв фуражку, стал приглаживать непокорные волосы.

Приказав дежурному офицеру, чтобы никого не было поблизости ни у окон, ни у дверей, Корягин заявил:

— Получен приказ о десанте под Новороссийск. К нему мы давно готовились. Теперь настало время держать экзамен…

Его слова вызвали оживление среди командиров кораблей.

— Наконец-то! — вырвалось у Школьникова.

Новосельцев ничего не сказал, только вздохнул. Крутов повернулся к нему.

— Обидно?

— А как думаешь? — бросил Новосельцев.

Три дня тому назад ему пришлось принять бой с группой вражеских торпедных катеров. Охотник вышел из боя основательно потрепанным, и его вытащили на берег для ремонта. Конечно, этой ночью катер Новосельцева не сможет принять участия в десантной операции.

Корягин стал рассказывать об обороне противника в районе Новороссийска, об ожидаемых трудностях.

Гитлеровские войска овладели городом и портом Новороссийск в сентябре 1942 года. Это было в дни, когда фашистские полчища выходили к берегам Терека, стремясь прорваться к грозненской и бакинской нефти. При дальнейшем продвижении вдоль Черноморского побережья они встретили сильное сопротивление и были вынуждены перейти к обороне. Новороссийск, являющийся важнейшим опорным пунктом на их правом фланге, был ими особенно сильно укреплен. Город и порт они заминировали, отдельные дома и кварталы превратили в опорные пункты. От горы Сахарная голова до цементного завода «Октябрь» гитлеровцы вырыли пять линий траншей, отгородились семью рядами колючей проволоки, напичкали каменистую землю противотанковыми минами, понастроили дотов и дзотов.

Местность благоприятствовала противнику создать прочную оборону. С востока к городу шло единственное шоссе, зажатое Цемесской бухтой и крутым горным хребтом, идущим параллельно дороге. Севернее дороги движение невозможно потому, что горные скаты пересекались глубокими балками, а южнее дороги — море. Подступы к городу со стороны перевала Волчьи ворота прикрывались тремя линиями дотов.

Со стороны моря подходы к Новороссийску были прикрыты дотами и дзотами, расположенными по берегу и причалам Цемесской бухты. Береговая черта и причалы заминированы. На вершинах гор установлено большое количество постов наблюдения, артиллерийские и минометные батареи, прикрывающие подходы к городу и с суши, и с моря.

Разгром фашистской группировки войск на Волге и стремительное продвижение советских войск по левому берегу Дона на Батайск создавали для гитлеровцев угрозу выхода на коммуникации их Кавказской группировки. Первая танковая и семнадцатая пехотная армии немцев под ударами наших войск в январе 1943 года стали отходить на Ростов и Краснодар. Преследуя противника, войска Северо-Кавказского фронта в январе частью сил вышли к реке Кубань на участке Усть-Лабинская-Пашковская и подошли к Краснодару.

В это время на левом фланге — у Новороссийска — также шли тяжелые бои. Однако взломать здесь оборону противника войскам Северо-Кавказского фронта так и не удалось.

Командование Черноморской группы войск и командование Черноморского флота разработали совместный план десантных операций, которые должны были помочь в борьбе за Новороссийск. Предполагалось высадить морской десант в Южной Озерейке, находящейся в двенадцати километрах от города, и в Станичке — пригороде Новороссийска.

— Один десант явится главным, другой вспомогательным, — в заключение сказал Корягин. — По-видимому, десант в Южную Озерейку будет главным, ибо для него сосредоточены главные силы флота, а десант в Станичку будет вспомогательным. Для него выделено всего два дивизиона морских охотников. Нам предстоит высадить отряд майора Куникова. Мы должны показать образцы высокой выучки и матросской отваги! Вопросы есть?