Чтение онлайн

– Невидимкам?

– Так называют тех, кто пишет на самом деле, хотя гонорар получает знаменитость. В этом случае я буду писать на самом деле, а моя слава достанется невидимкам.

– Но деньги-то будут платить тебе?

– О, да.

– Тогда я смогу купить шпоры?

– Безусловно.

– А как ты себя чувствуешь, папа?

– Как никогда. У тебя, верно, здорово отлегло от души, когда ты подожгла Томаса Эрла Паркмена младшего?

– Ну что ты ко мне с этим пристаешь? С тех пор прошло столько лет!

– Потому что я тебя за это уважаю. А ты бы смогла поджечь его еще раз?

– Конечно, нет. Я уже слишком большая. И потом, в старших классах нет мальчишек. Папка, скажи, а мне можно будет купить охотничью фляжку?

– Все, что хочешь. А впрочем, погоди, что ты будешь туда наливать?

– Лимонад.

– Будь хорошей девочкой и принеси мне чистый лист бумаги. Инженер Сифуэнтес ужасный болтун!

– Как долетели? – спросил шеф.

– Немного помотало над Азорскими островами, – ответил Готорн.

На этот раз он не успел снять свой светло-серый костюм; его срочно вызвали из Кингстона, а в лондонском аэропорту уже ждала машина. Он сел поближе к радиатору парового отопления и все же временами не мог унять озноб.

– Что это за странный цветок у вас в петлице?

Готорн совсем забыл про цветок. Он поднял руку к лацкану пиджака.

– Это, кажется, когда-то было орхидеей, – неодобрительно заметил шеф.

– Панамериканская авиалиния выдала нам это вчера вечером к ужину, – объяснил Готорн.

Он вынул из петлицы мятый лиловый лоскут и бросил его в пепельницу.

– К ужину? Странно, – сказал шеф. – Вряд ли это улучшило ваше меню. Лично я ненавижу орхидеи. Декадентские штучки. Кажется, был какой-то тип, который носил в петлице зеленые орхидеи...

– Я ее туда сунул, чтобы освободить поднос. Он был весь заставлен: горячие пирожки и шампанское, компот и томатный суп, жареная курица и мороженое.

– Кошмарная смесь! Надо было летать на самолете британской авиакомпании.

– У меня не было времени заказать билет.

– Да, тут дело срочное. Наш человек в Гаване присылает последнее время довольно тревожные донесения.

– Отличный работник, – сказал Готорн.

– Не отрицаю. Побольше бы таких. Единственное, чего я не пойму, как американцы до сих пор ничего не пронюхали.

– А мы запрашивали их, сэр?

– Конечно, нет. Я боюсь, что они разболтают.

– Может, они боятся, что разболтаем мы.

Шеф спросил:

– А эти чертежи – вы с ними ознакомились?

– Я не очень разбираюсь в таких вещах. Я сразу же их переслал.

– Ну так взгляните на них сейчас как следует.

Шеф разложил чертежи на столе. Готорн нехотя оторвался от радиатора, и его тут же охватил озноб.

– Что с вами?

– Вчера в Кингстоне было девяносто два градуса.

– Кровь у вас стала жидковата. Наши холода пойдут вам на пользу... Ну, что скажете?

Готорн принялся разглядывать чертежи. Они ему что-то ужасное напоминали... Но что?.. Он испытывал какое-то странное беспокойство.

– Вы помните сопроводительное донесение, – оказал шеф. – Источник дробь три. Кто он такой?

– По-моему, инженер Сифуэнтес.

– Понимаете, даже он был озадачен. При всей своей технической эрудиции. Эти машины транспортировались на грузовиках из армейского штаба в Байамо к границе лесов. Там их погрузили на мулов и повезли по направлению к тем загадочным бетонным площадкам.

– Что говорят в министерстве авиации?

– Они взволнованы, очень взволнованы. Ну и, конечно, весьма заинтересовались.

– А как атомники?

– Им мы еще не показывали. Вы же знаете, что это за народ. Начнут придираться к деталям, кричать, что все это не очень точно, что размеры трубы не те или что она направлена не в ту сторону. Нельзя требовать, чтобы агент восстановил по памяти все детали. Мне нужны фотографии, Готорн.

– Эта нелегкое дело, сэр.

– Надо их раздобыть во что бы то ни стало. Любой ценой. Знаете, что мне сказал Сэвэдж? У меня, доложу я вам, просто волосы встали дыбом. Он сказал, что один из чертежей напоминает ему гигантский пылесос.

– Пылесос?!

Готорн согнулся над столом и припал к чертежам, – его снова пробрал озноб.

– Прямо мурашки по коже пробегают, правда?

– Но это же невозможно, сэр! – Готорн говорил с таким жаром, точно на карту была поставлена его собственная карьера. – Не может это быть пылесосом. Что угодно, только не пылесос!

– Дьявольская игрушка, верно? – сказал шеф. – Остроумно, просто и чертовски ловко придумано. – Он вынул черный монокль, голубое младенческое око отразило свет лампы, и на стене над радиатором забегал зайчик. – Видите эту штуку? Она в шесть раз больше человеческого роста. Похожа на гигантский пульверизатор. А это – что оно вам напоминает?

– Двусторонний наконечник, – уныло сказал Готорн.

– Что такое двусторонний наконечник?

– Они бывают у пылесосов.

– Вот видите, опять пылесос. Готорн, кажется, мы напали на след такого крупного дела, рядом с которым сама водородная бомба будет выглядеть оружием обычного типа.

– А разве мы этого хотим, сэр?

– Конечно, хотим. Тогда люди перестанут столько о ней болтать.

– Что же вы предполагаете, сэр?

– Я не ученый, – сказал шеф, – но поглядите на этот громадный резервуар. Ведь он, наверно, выше деревьев. Наверху что-то вроде огромной оскаленной пасти... обратите внимание на трубопровод – он здесь намечен пунктиром. Почем нам знать, может, он тянется на много миль, от гор до самого моря. Знаете, говорят, русские работают над каким-то новым изобретением – что-то связанное с солнечной энергией и морскими испарениями. Понятия не имею, что у нас тут, но уверен – дело грандиозное. Передайте резиденту, что нужны фотографии.

– Просто ума не приложу, как ему подобраться поближе...

– Пусть наймет самолет и собьется с курса над этим районом. Не сам, конечно, – пусть пошлет дробь два или дробь три. Кто такой дробь два?

– Профессор Санчес. Но самолет непременно обстреляют. Весь этот район патрулируется военной авиацией.

– Вот как, в самом деле?

– Ищут мятежников.

– Ну, это они так говорят. Знаете, Готорн, какое у меня возникло подозрение?

– Да, сэр?

– Никаких мятежников вообще не существует. Все это миф. Правительству понадобился предлог, чтобы объявить район закрытым.