Чтение онлайн

– Время, – чей-то голос командует у папы. Он кивает.

– Пока, малышка, я люблю тебя. Юра, присматривай там за ней.

– И я тебя, пап. Люблю и крепко-крепко обнимаю. Он же не заставил тебя это сказать? – кошусь на Домбровского.

– Нет, – смеется отец.

– До свидания, Сергей Евгеньевич, спасибо вам за вашу дочь.

Папа резко отключается. Юра нажимает красный кружок и забирает телефон.

– Я сделал запись, скину тебе.

Я киваю только и плачу. Не могу говорить. Разрывает от радости, что увидела папу. Это было лучшее после рождения девочек. Неожиданно и трогательно.

– Как у тебя получилось?

– Ты забыла, где я работаю? – Машу головой. Не были бы мы в таких сложных отношениях, я бы обняла и расцеловала.

– О чем папа говорил?

– Я же тебе рассказывал уже, ты меня не слушаешь. Мы с Викой разбираемся в этом деле. Я знаю, что он невиновен, но хочу докопаться до истоков, кто за этим стоит.

Опять она.

– Выпусти его и копайся.

– Они могут навредить или ему, или тебе тогда. Сейчас ты еще более уязвима, чем тогда.

– Уязвима для чего? – Молчит опять. – Подожди, ты знал, что он не виновен, но все равно позволил ему сесть, а потом спокойно уехал, зная в каком я состоянии остаюсь?

– Не спокойно, ребят попросил присмотреть за тобой

– Как заботливо. Я никогда не встречала более равнодушных и холодных людей.

– У меня не было выбора.

– Выбор есть всегда, но иногда мы делаем так, как проще, а не так, как правильно.

– Я встречался с твоим отцом накануне суда. Знаешь, какая фраза мне врезалась в память? Повторить дословно слова твоего отца? – Я молчу. – Я не вру сейчас. В любой момент, когда будете говорить, спросишь у него. Он спросил, ты хочешь обиженную, но живую, или знающую правду, но мертвую. Вот такой выбор у меня был в перспективе.

– Папа бы никогда меня не обманул.

Полгода назад. СИЗО

– Здравствуйте, у меня мало времени. Вероятно, вы меня узнали.

– Узнал, Юрий, – отзывается Сашин отец.

– Отлично. Для начала, зачем вы сбежали? У вас подписка о невыезде.

– Какая теперь разница? В тюрьму не хотел, вот и сбежал.

– И все? – Кивает. – Я восстановил видео с камер, там видно, кто украл документы из вашего сейфа. Вероятно, там же была расписка. Мне нужно провести дополнительное расследование, мы найдем преступника

– Не надо ничего проводить.

– То есть?

– Что между вами и моей дочерью?

– Это не имеет отношение к делу.

– Я итак знаю, так вот ради Саши не надо ничего.

– Она за вас очень переживает, поэтому как раз ради нее и надо вас вытянуть.

– Знаешь, что ее машина чуть не сбила?

– Да.

– Это было предупреждение мне, чтобы я не дергался. Пока я тюрьме нет, ее никто не тронет.

– Кому и что от вас надо?

– Я не знаю, и разбираться в этом слишком опасно для всех.

– Нет уж, я разберусь. Я смогу ее защитить.

– Будешь с ней двадцать четыре на семь? Под замок ее посадишь? Контролировать будешь? Если кто-то захочет ее убить, он найдет способ.

– Если вы окажетесь в тюрьме, она точно меня не простит. Чем бы это не было обосновано.

– Если сделаешь, так как хочешь, они доберутся до нее, могу если не убить, но покалечить. Если я буду на свободе, жизни мне и ей все равно не будет.

– Кому нужно ваше место? – пожимает плечами. – Я не могу посадить невиновного человека. Я закон нарушу.

– Ради моей дочки, если она тебе хоть чуть-чуть дорога, сможешь.

– Должен быть выход.

– Есть. Я сажусь в тюрьму. С Сашей все в порядке.

– Нет, это не выход. Это принятие ситуации. Надо искать тех, кто стоит за этим. Начать с них. Проверить. Найти доказательства.

– Надо ей хотя бы рассказать.

– Сама по себе Саша безобидна. Но с тобой она же ныть будет, она полезет в этом разбираться. А ты, чтобы обезопасить ее, тоже в это ввяжешься. Пострадают все, а правды не добьетесь.

– Что тогда?

– Суд, приговор. Я сажусь в тюрьму.

Посадить невиновного да еще и от девушки любимой отказаться. Удача явно на моей стороне.

– Ты выжидаешь какое-то время. Пусть все успокоится. Хотя бы полгода. Посмотришь, кто займет мое место. Потом думай аккуратно.

– Она мне не простит это.

– Сразу не простит, потом поймет. Ты хочешь обиженную, но живую, или знающую правду, но мертвую?

Я усмехаюсь в ответ на ее “папа бы так никогда не поступил”.

Саша смотрит на меня и начинает сомневаться в ответ на мое молчание. Мне не поверила, но Папа… Это же Папа. Его влияние на нее, безусловно, велико, но даже сейчас этот авторитет расшатывает как на макушке дерева в сильный ветер.

А мне теперь ангельское терпение надо с ней. Оступился и откатился снова назад. Если бы не ее состояние после родов, я действовал бы более решительно. Но сейчас так нельзя. Она слишком ранимая и уязвимая.

Объяснять сейчас что-то, оправдываться бесполезно. Послеродовое состояние наложило отпечаток.

Там и играем в молчанку, пока в палату не стучит и не заходит следом медсестра.

– Я принесла ваши цветочки. – Девушка ставит вазу на тумбочку. – Мне разрешили проводить вас в отделение к деткам.

Саша сразу меняется. Как будто ей кнопочку включают и она улыбается. Такая милая в эти моменты.

Упирается в кровать ладонями и пытается подняться. Я могу ей сказать сто слов, принести тысячу извинений и найти миллион оправданий, но это ничего не изменит. Все так и останется словами.

А могу что-то сделать. Все лучше, чем просто говорить.

– Я помогу тебе, – встаю и придерживаю.

– Я сама, – шумно выдыхает, когда спускает ноги с кровати.

– Если моя помощь не нужна, то я подожду в коридоре на посту, – отвлекает нас медсестра.

– Нужна, - тут же отзывается Саша.

– Не нужна, – одновременно с ней говорю я.

Медсестра смотрит на нас.

– Идите, – я беру инициативу. Уж тут я точно справлюсь. – Ты знала, что ты та еще колючка? – улыбаюсь и ногой пододвигаю Саше сланцы.