Наша Маша
Шрифт:
К сожалению, ни о полотенце, ни о чем подобном я спросить ни у кого не подумала, и потому мытье выдается совсем уж невеселым. Хорошо хоть рядом с зубной пастой, которую снова пришлось размазывать по зубам пальцем, мыло находится. Я ежусь в темном помещении, но спустя несколько минут начинаю различать окружающие предметы и даже соображаю, куда налить воду, чтобы принять короткий душ. Хотя мне в таком холоде длинного и не надо. Снимаю свою робу, которая уже после первых суток нуждается в стирке, стягиваю и простирываю белье, которое, видимо, придется как-то сушить в камере на верхней койке, этой ночью обходясь без него, ведь запасного у меня нет, и шагаю под воду. Но едва успев торопливо стереть с себя мыльными ладошками верхний слой грязи, замираю от звука едва слышных, но все же шагов.
Понимание, что одежда слишком далеко, а я, совершенно голая, свечу сейчас свой пышной белой попой на всю душевую, приходит быстро. Вот только выхода из ситуации нет. Что мне делать? И какую часть тела пытаться прикрыть? И не придется ли мне спустя минуту расслабляться и получать сомнительное удовольствие? Ведь если это Мэрл, то вряд ли я успею даже заорать – уж он-то не преминет воспользоваться случаем лишить меня так долго хранимой для его брата невинности. Или попробовать заорать заранее? Вдруг спугну этого неизвестного, который нахально прется вперед, несомненно, слыша, пусть тонкую и слабую, но все же струю текущей на меня воды.
Мысли и варианты проносятся в голове молниеносно: это не Кэрол, не Бет, не Глен и не Мэгги – они все ушли спать. Не Хершел, он на костылях. Если Рик, то не страшно, он, наверное, и смотреть не станет, и извиняться будет. А его малолетнему извращенцу можно будет, если что, по башке дать, еще и нажаловаться, что он ходит подглядывать в душ за взрослыми тетеньками. А вдруг… а если… При мысли о том, что человек, замерший где-то у умывальников, может быть Дэрилом, мне моментально становится тепло и хорошо, перед глазами проносятся многочисленные мечты о совместном душе с этим стыдливым красавчиком. Причем сразу двух зайцев убить можно будет. Сначала хорошенько отмыть его, а потом…
Вот только как сделать так, чтобы он, увидев меня, не сбежал по примеру своего верного друга Рика, правда, без извинений, в отличие от того, а остался и согласился на то, чтобы я потерла ему спинку и прочие, еще более привлекательные, части тела? Впрочем, ну мужик ведь он или кто вообще? Сколько там у него никого, кроме белок и Рика, не было? Уже с год точно? А значит, он не сможет не воодушевиться моим, таким белым, таким женственным, не то, что у всяких местных худосочных вешалок, телом. Нужно просто принять позу пособлазнительней и…
– Не старайся, я не по девочкам, – вдруг звучит насмешливый голос Мишонн, и я торопливо делаю вид, что просто одной рукой чесала бедро, а второй, закинутой за плечо, – спину.
К счастью, она проходит чуть дальше, не пялясь на меня слишком долго, ведь, если честно, несмотря на то, что она женщина, стоять перед ней голой – не очень приятно. Как и вообще перед кем-либо. А вот ей, судя по всему, это все кажется нормальным, хоть она и не по девочкам, согласно ее словам. Тут я жмурюсь от мысли о том, что если бы Мишонн оказалась лесбиянкой, то зажала бы меня не хуже Мэрла с ее-то физическими данными, и со вздохом отступаю к одежде – вода закончилась, а новую наливать уже нет ни сил, ни желания. Что-то да смылось.
– Бери полотенце, – радует меня щедростью Мишонн и, когда я счастливо хватаюсь за жестковатую ткань, безразлично добавляет. – Оно все равно общее.
Едва не выпустив полотенце из рук, я спустя минуту все же осторожно промокаю им тело, надеясь, что никакими грибками и лишаями не заражусь. Причем главным источником заразы мне почему-то кажется главный же объект моих воздыханий Дэрил. Хотя, судя по тому, как редко он моется, он и полотенцем давно не пользовался, наверное.
– Спасибо, – выдыхаю, старясь не коситься на моющуюся женщину, и торопливо одеваюсь, вдруг решив воспользоваться предоставившимся случаем. – Мишонн. Я хочу тебе кое-что сказать. Я вижу сны. И они становятся правдой.
– Круто, – бросает она безразлично.
– Нет, – мотаю я головой. – Послушай, хорошо? Я видела вас всех. Много всего. Я расскажу тебе потом.
– Почему не сейчас? – оглядывается Мишонн, кажется, заинтересовавшись моей логикой.
– Сейчас я скажу, что случится с тобой, Риком и Карлом в поездке. Иначе ты мне не поверишь. А мне нужно, чтобы ты верила. Слушай, – вспоминать слова и события той, совсем неинтересной для меня, потому что без Дэрила, серии было сложно. – Вы увидите мужчину на дороге. С оранжевым рюкзаком. Не возьмете. А на обратной дороге заберете рюкзак.
– Что в рюкзаке? – интересуется ступившая ко мне и взявшая полотенце женщина, явно не очень веря всему этому.
– Не знаю. Но потом вы приедете в город. Встретите там Моргана. Рик его знает. А Карл пойдет в бар за фотографией. Вы ее добудете. И еще ты найдешь там кошку. Много цветов. Игрушка, не настоящая. Ты скажешь Рику, что у тебя были голоса. Твоего парня, – воодушевляюсь я, видя, как Мишонн вдруг замирает на месте, вглядываясь в мое лицо. – У тебя и сын был, Андрэ… Года три, да?
– Кто ты? – приближается ко мне она, не обращая внимания на то, что на ней только белье, и больно хватает меня за шею. – Кто ты? Из лагеря? Я тебя не помню. Ты из моего города? Жила по соседству? А теперь решила воспользоваться знаниями? Зачем? Отвечай!
– Это только сон! Просто сон! Прости! – пищу я полузадушенная. – Ты должна мне поверить. Ты вернешься и поймешь. Я говорю правду.
– Если ты соврала… – рывком отпускает Мишонн меня, явно ни на что хорошее не намекая.
– Нет! Ты увидишь! Рюкзак, Морган, фотография, кошка! Ты увидишь!
Горло саднит, а я торопливо пячусь к выходу, наплевав на свои мокрые стринги на одной из раковин, стукаясь обо все что можно и почти бегом достигая блока. Черт, остается только надеяться, что там у них все пойдет по плану, иначе она меня точно придушит! И зачем я про сына сказала? Надо было уже потом говорить, когда она убедится, что все остальное правда. И вообще надо было с Риком пообщаться. Наверное.
Шагая по темному спящему блоку, я, погрузившись в мысли, даже не сразу понимаю, почему вдруг остановилась у открытой двери чьей-то пустой камеры. Где прямо посреди койки лежит такой знакомый арбалет. Значит, здесь живет Дэрил? Что ж, миленько у него. С учетом того, что здесь везде одинаково. Я оглядываюсь, пытаясь найти что-то интересное, но в итоге присаживаюсь на койку, робко проводя пальцем по его оружию. Опускаюсь на подушку, шумно выдыхая и стараясь вычленить запах Дэрила среди уже почти привычных тюремных запахов. Мечтательно закрываю глаза – а вдруг принц поцелует спящую красавицу? Ну, или хотя бы просто постесняется будить такую прелесть, осторожно устраиваясь на оставшихся десяти сантиметрах и ласково обнимая меня, такую хорошую, добрую, слабую…
====== 9. Дорогу к счастью грудью не проложишь ======
Я сладко сплю и вижу сны о Дэриле, который, зная о моих кошмарах и мысленно убеждая самого себя, что он лишь пытается помочь несчастной, измученной страхами, девушке, утешает меня, позволяя уткнуться в свое плечо. Осторожно и неловко гладит меня по спине, перебирает длинные шелковистые волосы и потихоньку забывает, с чего все началось, просто ощущая мое, такое теплое, такое податливое, такое сладко-пахнущее, тело рядом. Во сне я улыбаюсь ему жалобной, но одновременно с этим очень обольстительной, показывающей силу моего духа, улыбкой, и аккуратно, боясь спугнуть, касаюсь поцелуем уголка его губ. Он вздрагивает, отшатываясь от меня, но уже через минуту, что-то выдохнув неразборчиво, снова приникает к моим нежнейшим устам, чересчур крепко прижимая к себе – но мне все равно, главное, что он рядом…