Наша светлость
Шрифт:
– ...по флажкам если... они вывесили, что идут на Юг. И с грузом мехов.
– И?
– А вы смеяться не станете?
Вот когда эти зеленые глазища были так близко, Урфину становилось совсем не до смеха.
– Мех - ценный груз. А у этого в трюмах наверняка сыро... плесень... и меха пострадают, - Тисса облизнула губу.
– Еще по осадке... меха легкие. А этот...
Урфин пригляделся: точно. Едва ли воду бортами не черпает.
– Не понимаю.
Зато он понял прекрасно. Меха - золотая марка. Высокие пошлины. Склочные торговцы, с которыми никто не хочет лишний раз связываться. Груз не тронут.
– Ребенок, ты чудо... но теперь мы очень и очень спешим.
Глава 11. Лоскутная
– Я жду с минуты на минуту гонца. Взгляни на дорогу, кого ты там видишь?
– Никого.
– Мне бы такое зрение -- увидеть никого, да еще на таком расстоянии.
Диалог дамы с дозорным.
Тиссу обняли. Поцеловали в макушку. Обули. Обернув соболями - шаль волочилась по земле, как мантия - потащили прочь.
И что это значит?
Она опомнилась, лишь оказавшись в уже знакомой комнате.
– Вы оба ждете меня здесь, - Их неугомонное Сиятельство переодевались быстро, и не думая о том, что леди не должна видеть... хотя успокаивает, что синяки почти сошли. А шрамы вот остались и тот, который за ухом, наверняка, тоже.
– Запоминай, - Урфин протянул руку, и Тиссе пришлось завязывать манжеты старой рубашки. Он опять собрался в город? Мало было?
– Если дядя потом спросит, то я неотлучно был при тебе. Ясно?
Нет.
– Да.
Со вторым рукавом Тисса справилась быстрее.
Пуговицы на жилете сам застегнул.
– Я вернусь через час или два... скоро в общем. Гавин, присмотри. И развлеки. Еда есть. Вода тоже. Все, радость моя, скоро буду. Поцелуй на удачу.
И этот невозможный человек наклонился, а Тисса, ошалев от происходящего, не нашла ничего лучше, кроме как поцеловать его в щеку.
– И как это следует понимать?
– спросила она, когда в двери с оглушительным скрежетом повернулся ключ. Гавин вздохнул:
– Их Светлость запретили лорду выходить из Замка. Но наверное, что-то случилось...
...из-за Тиссы.
Тот корабль что-то значил. И теперь ей придется врать не только тану, но и старому лорду.
Обучение плохому проходило крайне интенсивно.
– А запирать зачем?
Тисса подошла к двери и подергала за ручку, убеждаясь, что ей не почудилось: дверь определенно заперта.
– Если, - Гавин сглотнул и отступил.
– Если кто-то вдруг будет вас искать, то он подумает... решит... что вы и мой лорд...
И Тисса поняла. Она не завизжала сугубо потому, что от возмущения пропал голос. За что с ней так? В чем она провинилась?
– Вы... вы не сердитесь, пожалуйста, - взмолился Гавин.
Тисса не сердится. Она в ярости. Любому терпению есть предел. Но это... это же запредельно просто! Запереть ее здесь, чтобы все подумали... дверь она все-таки пнула.
Не очень удачная идея - пинать дверь, когда на ногах домашние туфельки.
Больно!
И слезы потому, что больно. Надо было этого человека в ванной утопить! А она еще переживала, что врать приходится. Больше переживать не станет.
Плакать тоже. Сейчас успокоится, допрыгает до кресла - Гавин мог бы и помочь - проверит, целы ли пальцы и решит, как отомстить. Планы, приходившие в голову, отличались кровожадностью и малой вероятностью осуществления.
– Вы ведь не выдадите его?
– Гавин наблюдал за Тиссой настороженно, точно ожидая от нее подвоха.
– Выдам. Обязательно.
Потому что подло так поступать!
И нога болит.
– Не надо! Он хороший! Он очень хороший... он очень умный и добрый и...
И следующие полчаса Тисса слушала, с каким замечательным человеком она связала свою жизнь. Их Сиятельство обладали неиссякаемым списком достоинств - и как в одного человека вместились-то?
– о которых Гавин рассказывал с искренним восторгом. У него и глаза-то сияли... впору поверить, что Их Сиятельство тщательно скрывают от Тиссы другое свое обличье - благороднейшего человека.
– Гавин, - Тисса поняла, что слушать больше не способна.
– Если ты не замолчишь, я заору. Громко. И кто-нибудь придет на помощь.
...выбьет дверь...
...Их Светлости донесут, что тан ослушался приказа...
...а Тисса соучаствовала и, более того, сама стала причиной побега. Она же корабль увидела...
– Ты же не выдашь, - Гавин сел на пол и скрестил ноги.
Где это Тисса подобную позу видела?
О нет, двух танов она не выдержит.
– Не выдам.
В конце концов, вдруг случится чудо и об этом приключении никто, кроме Гавина не узнает?
– Тебе не надо бояться. Мой лорд не позволит тебя обидеть.
Чудесно. Вот только верится слабо. Да и никто не обижает Тиссу. Просто получается все как-то нелепо.
– А он скоро вернется?
– на часах была половина пятого.
– Если повезет, то скоро.
Хотя бы лгать не стал.
Стало тихо. Слышно было, как трещат дрова в камине, и щелкают шестеренки в часах. В трубах урчала вода, а откуда-то издалека доносились звуки клавесина. Этот инструмент Тисса никогда не осилит. У нее пальцы толстые и неповоротливые.