Чтение онлайн

Да как тан может говорить такое!

Может. И говорит. А еще кресло раскачивает, и от этого разговор становится менее гадким.

– Вы... ошибаетесь.

– Нет, ребенок. Просто ты у меня слишком светлая, чтобы замечать такое. И не надо. Я сам побеседую с ними на досуге. Думаю, успокоятся. Но охрана тебе нужна.

Тисса не без сожаления оторвалась от плеча и посмотрела на тана. Зачем охрана? Тисса - не настолько важный человек, чтобы ее охранять.

– Нужна-нужна, - сказал он.
– Мне так спокойней. Сегодня тебе камень прислали. Завтра - гадюку...

Тан определенно преувеличивает. Но лучше не спорить. И сесть, как сидела, потому что от его взгляда Тиссе становится жарко. Или от пледа? Или от того, что сам он горячий очень. Рубашка даже промокла, прилипла к коже. И стала видна повязка, перетягивающая грудь.

– Это в-третьих, - тан перехватил руку, не позволив коснуться повязки, и положил себе на шею.
– Сейчас я действительно не могу на тебе жениться. Не потому, что не хочу. Хочу и даже очень.

Под ладонью бился пульс. А пальцы дотягивались до волос, которые отросли до самого ворота. И завивались еще... не так сильно, как у леди Изольды, но забавно.

Только вот повязка была.

– Что с вами случилось?

И не больно ли ему Тиссу на руках держать? Возможно, тану лучше прилечь.

– Пока не могу сказать. Но клянусь, что ничего страшного. Все добровольно... почти.

Что значит "почти добровольно"? И насколько оно действительно не страшно? У мужчин странные представления о страшном. Мама говорила, что если за ними не присматривать, то они убьются сугубо из врожденного мужского упрямства.

– Мы с дядей должны закончить одно дело... и я смогу дать тебе куда больше, чем сейчас. Надо, чтобы все было законно. А это требует времени.

Он запрокинул голову, позволяя Тиссе добраться до затылка. И если так, то ему не было неприятно?

– Как они все взвоют, когда узнают... а потом заткнутся раз и навсегда. Надо только немного подождать.

Тисса будет ждать столько, сколько нужно.

Разве у нее есть другие варианты?

– Вам... не больно?
– она все-таки решилась коснуться повязки, пусть и через рубашку, но все равно понятно, что повязка слишком тонкая и значит, рана не серьезна.

Это хорошо.

На нем и так столько шрамов, что и думать страшно.

– Не больно.

И упрямый человек снова переложил Тиссину руку на прежнее место, велев:

– Гладь дальше.

Она с удовольствием. Ее слегка убаюкивает и тишина, и тепло его тела, и мерные движения кресла, которое едва слышно поскрипывает под двойной тяжестью. Тан молчит. Тисса не знает, что сказать. И пора бы уйти, она и так слишком много времени отняла. Но Тиссе жуть как неохота уходить.

– После бала, - сказал тан.
– Наша свадьба состоится после Зимнего бала. Только, боюсь, гостей будет не так много. У тебя есть родственники, кроме Долэг? Или кто-то, кого бы ты хотела видеть?

– Леди Изольду.

– Это само собой...

– Ингрид?

– Пожалуй, я не против... что ты о ней думаешь?

– Она холодная.

– Надо же, точное определение. Полагаю, в ближайшее время она тебе много интересного расскажет.

О чем? Ингрид красивая. Иногда - добрая. Но она держится в стороне, не потому, что Тиссу презирает, скорее уж по старой привычке. Ей ведь долго пришлось жить привидением. И она справилась. Ей ведь не к кому было бежать.

И собственная слабость выглядит позорной.

– Тисса, тебе нет нужды бояться, что я буду на чем-то настаивать.

Он говорит о... о том, что случается после свадьбы. И о том, о чем Тисса старалась в последнее время не думать, хотя не думать о таком было сложновато.

Но ведь нельзя так! Свадьба для того и нужна, чтобы...

– Я хочу тебя защитить, - сказал тан.
– Остальное - как будешь готова.

Странный он человек все-таки. Откуда Тиссе знать, что она готова? Или не готова? Вот с пирогами - это просто. Протыкаешь щепкой и смотришь, налипло ли тесто на деревяшку. Но Тисса ведь не пирог!

Ей понять надо.

И как это сделать?

Бал... бал - это красиво.

Дамы в кружевах. Кавалеры. Вальс. Цветы. Все вокруг вежливые и счастливые. Свечи горят. Юные дамы тренируются в стрельбе глазками. Старые девы недовольно хмурятся. А матери, тетушки и прочий заинтересованный люд раскидывает матримониальные сети в поисках того самого, единственного, достойного руки кровиночки.

Ну или как-то так. Нет, Наша Светлость, конечно, предполагали, что все будет куда менее романтично, но вот чтобы настолько... за прошедшую неделю у меня сложилось впечатление, что весь мир объединился в желании мне напакостить. И порой - из самых лучших побуждений.

Взять, к приеру, три сотни льдистых цирилл - крохотных пташек с изумительной красоты оперением, умилительных по отдельности и невыносимых в свежесотворенной стае. Желая угодить Нашей Светлости, птиц доставили раньше срока, добавив забот по содержанию. Нежным птахам ни в коем случае нельзя мерзнуть, равно как и перегреваться.

А еще они питаются исключительно свежими фруктами...

И орут так, что оглохнуть можно.

Дерутся.

Норовят издохнуть... и вот вроде бы есть кому заняться галдящей ордой, но все равно каждый день приходится пересчитывать поголовье. И решать, как же так развесить клетки, чтобы птички не изжарились среди свечей.

Свечи тоже доставили восковые и не лучшего качества. А скульпторы с маниакальным упорством отказывались ваять ледяных лебедей ввиду их пошлости, желая созидать исключительно обнаженных дев, как символ нагой красоты. Но Наша Светлость подозревала, что глубокий символизм останется недопонятым.