Чтение онлайн

Одна внучка, которая не жила с ним в одном доме, вспоминает о нем с добром. «Он обладал, — энергично говорит миссис Ричард Бернхард, — удивительным умением доводить дело до конца, ставя точку в любом споре. С ним можно было говорить, и ты не верил, что он тебя слушает, а потом все равно выходило». Однажды, вспоминает она, когда ее покойному мужу, партнеру компании Wertheim & Company, в конце двадцатых годов предложили особенно заманчивую новую работу в Англии, они обратились с этим вопросом к г-ну Льюисуну, патриарху семьи. Он молча выслушал все доводы молодого человека в пользу возвращения в Англию, а может быть, и не слушал. Потом вдруг поднял голову и сказал: «Ваши предки приехали в Америку, потому что это была земля обетованная». Это было все. Г-н Бернхард остался в Нью-Йорке.

В детстве, в Гамбурге, Адольф подолгу гулял в одиночестве в лесу за городом, собирая полевые цветы. Однажды он создал свой собственный маленький гербарий, который постоянно расцветал в его окне, выходящем на канал. В его огромном поместье Ардсли были разбиты сказочные сады и огромные теплицы, в которых росли растения. Он любил водить своих друзей и различных наставников на прогулки по своим садам, а иногда опускался и нежно разговаривал с цветами.

В конце своей автобиографии он делает такое призрачное заявление: «Когда я сижу здесь, в комфорте и отдыхе моего дома, диктуя время от времени эти случайные воспоминания о долгой жизни, я чувствую, что говорю не с публикой, а с любезно снисходительной компанией моих друзей... но расстояние между человеческими сердцами кажется большим, чем в прежние времена».

Так оно и было. Но он так и не понял, почему.

В начале 1930-х годов неожиданно появился некий вымышленный Варбург. Он представился Сиднеем Варбургом, или, как он сам себя назвал, Сидни Варбургом, и выступил как автор брошюры под названием «Ресурсы национал-социализма: Три разговора с Гитлером». В предисловии к этой апологии этот Варбург утверждал, что является сыном Феликса Варбурга. У Феликса было четыре сына — Фредерик, Джеральд, Пол и Эдвард, но не было Сиднея. Сидней Варбург был мистификацией. Никакой Варбург никогда не общался с Гитлером. Но один, брат Пола и Феликса, Макс, был близок к этому.

Макс Варбург, глава немецкой компании M. M. Warburg & Company, был, как говорили в семье, «не типичным Варбургом». Типичные Варбурги были смуглыми, с горящими глазами, широкими лбами и выдающимися носами. Макс же был похож на семью своей матери, Оппенгеймов, — голубые глаза, светлые волосы, маленький нос. Эти физиологические особенности важны, поскольку во времена правления Гитлера еврею часто было выгодно «не выглядеть евреем».

В молодости Макс Варбург поступил на службу в немецкую армию, выбрав нарядных гусар. Он любил свою форму и был настолько хорошим солдатом, что в качестве особого одолжения ему разрешили посещать собрания офицерского корпуса, хотя он знал, что как еврей он никогда не сможет получить комиссию. Тем не менее, в возрасте двадцати лет он написал Гроссватеру Варбургу письмо, в котором сообщил, что хочет сделать карьеру в немецкой армии. Гроссватер был потрясен и написал в ответ, что не знает, что хуже — иметь сына, который отвернется от семейного банка в пользу армии, или терпеть унижения сына, который никогда не станет больше чем унтер-офицером. В конце концов Макс сдался и вернулся в Гамбург, чтобы учиться банковскому делу.

Макс был в некотором роде туфтоискателем. В рамках обучения его отправили на год в Англию, где он работал на дом Ротшильдов. Он был привычной фигурой на вечеринках в Вест-Энде и, чтобы не запутаться в различных представителях английской аристократии, ночами напролет заучивал «Пираты» Берка и Дебретта. Он был удивительно адаптивен, и, по словам членов семьи, к концу года пребывания в Лондоне Макс был «более британцем, чем англичане», с безупречным итонским акцентом. Вернувшись в Германию, он стал близким другом Альберта Баллина, знаменитого придворного еврея, друга кайзера, возглавлявшего чрезвычайно процветающую компанию Hamburg-America Line, которая была одним из самых значительных факторов в жизни Германии не только как бизнес, но и как самая мощная реклама Германии всему миру.

Несмотря на то, что придворная жизнь в Германии отличалась строгостью и незыблемостью правил — одним из самых незыблемых было правило о недопустимости приема евреев, — неожиданно Макс Варбург, наряду с Баллином, оказался знакомой фигурой на яхте кайзера. По мере того как век переходил в третье десятилетие, линия «Гамбург-Америка» становилась все более гитлеровской, а Макс Варбург стал членом исполнительного комитета «Гамбург-Америка».

Оглядываясь назад, можно сказать, что в жизни Макса Варбурга было много иронии. Конечно, особое отношение к нему стало убеждать его в том, что он каким-то особым образом приспособлен для решения «еврейского вопроса», как его называли в Германии. Во время Первой мировой войны Макс был финансовым советником Имперского правительства Германии, а по окончании войны был назначен в специальный комитет по оказанию помощи немецкой мирной делегации в Версале. Он был настолько предан Германии, что, увидев «унизительные» условия договора, представленные союзными державами, немедленно подал в отставку и потребовал, чтобы все остальные члены комитета также ушли в отставку. Но создавались ядовитые мифы о том, что немецкая армия не потерпела поражения, а получила удар в спину от «ноябрьских преступников» — республиканцев, социалистов и евреев. Вскоре «еврей Макс Варбург» был назван в числе ответственных за Версальский договор, а по мере распространения ложных слухов его стали называть архитектором этого печально известного договора. На него было спланировано покушение, и в течение нескольких месяцев после Версальского договора Макс был вынужден скрываться в деревне под Гамбургом. Именно в этот период его братья в Америке, учитывая перспективу, которую дает расстояние, стали уговаривать Макса покинуть Германию.

Но Макс был слишком большим немцем. В период становления Германской республики Максу предложили на выбор два поста: министра финансов или посла в США. К всеобщему удивлению, он отказался от обеих должностей — по причинам, свидетельствующим о некоторой двойственности его натуры. По его словам, он предпочел бы не соглашаться на пост министра финансов, поскольку считал эту работу «слишком большой и важной», поскольку проблемы, стоявшие перед молодой республикой, были «очень серьезными» и поскольку «любая ошибка, которую я мог бы совершить, отразилась бы на всем немецком еврействе». Он отказался от должности посла, заявив, что, будучи в течение многих лет главой М.М. Варбурга, он «больше привык командовать, чем подчиняться». Он добавил, что «посол — это не более чем прославленный мальчик-посыльный».

При всей возвышенности, даже надменности тона совершенно очевидно, что к 1930 году Макс Варбург был серьезно напуганным человеком. Его главной заботой стало спасение, если это было возможно, банка и собственности Варбурга в Германии. Для этого он использовал свои старые связи с кайзером и императорским двором, чтобы стать близким другом видного нациста Хьялмара Шахта, президента Рейхсбанка (Федерального банка Германии) [63] . Шахт часто обращался к Максу за советом по финансовым вопросам и продолжал это делать в течение нескольких лет после прихода Гитлера к власти. Благодаря Шахту Макс убедился, что банк Варбурга никогда не будет захвачен и что он сам может стать для Гитлера тем же, кем был Альберт Баллин для кайзера, — придворным евреем. Увы, по мере того как шли месяцы, эта возможность казалась все менее отдаленной, особенно братьям Макса в Нью-Йорке, которые были в отчаянии. Закон от апреля 1933 г. предписывал увольнение всех евреев с государственной службы и из университетов, а также запрещал им заниматься профессиональной деятельностью. Однако уже через неделю Макс Варбург обедал со своим другом, нацистом Шахтом. В сентябре 1935 года были запрещены браки между евреями и лицами «немецкой крови», а евреи были лишены практически всех оставшихся прав.

Однако Макс Варбург все еще держался за семейный банк и зимой того же года представил Шахту «план Варбурга» — систему, призванную облегчить эмиграцию евреев из Германии. План Варбурга должен был помочь другим немецким евреям спастись; сам Макс, похоже, все еще верил, что его пощадят. Шахт потратил несколько месяцев на проработку «плана Варбурга», представил его ряду комитетов и «экспертов» по «еврейскому вопросу», и, как говорят, план несколько дней пролежал на столе самого фюрера. Однако, несмотря на то, что Макс неоднократно наводил справки о состоянии своего плана, по всей видимости, мало что было сделано. План Варбурга все еще переходил из рук в руки нацистского режима осенью 1937 г., когда Макс Варбург, все еще питая безнадежную надежду на то, что его план спасет евреев Германии, отплыл из Гамбурга в Нью-Йорк, чтобы найти сторонников в Америке. В 1938 г. он еще находился в Нью-Йорке, когда до него дошла весть о сожжении магазинов и синагог, и только тогда он убедился в бесполезности возвращения в Германию. Вскоре после этого у Варбургов насильно отобрали 140-летний банк. Макс, старый и сломленный человек, попросил своего сына Эрика, уже гражданина США, помочь ему получить американское гражданство.

В США Макс начал писать мемуары, в которых откровенно рассказал о том, каково это — быть важным евреем, выжившим при Гитлере вплоть до 1937-1938 гг. В начале 1940-х годов рукопись была принята к публикации компанией «Макмиллан», и ей был выплачен аванс. Но семья Варбургов, поскольку США находились в состоянии войны, опасалась, что «момент не подходящий» для такого документа. Возможно, так оно и было. Слишком много страшных пожаров уже полыхало. Макс отозвал рукопись, вернул аванс, и теперь, когда многое из того, что в ней содержалось, могло бы быть познавательным как для нацистов, которых он знал, так и для его собственного сложного характера, она исчезла. Макс Варбург стал американским гражданином в 1944 году, в возрасте семидесяти семи лет, и умер два года спустя.

Эрик Варбург, обладавший гораздо большей прозорливостью, чем его отец, и первым из немецких Варбургов получивший гражданство США, в начале войны поступил на службу в американскую армию, став одним из немногих офицеров немецкого происхождения в американских войсках. В свойственной Варбургам манере, с большим мастерством, Эрик сумел отомстить за обращение с его отцом в Германии и свести счеты Варбургов с нацистами. Во время африканской кампании в звании подполковника разведки ВВС Эрик, зная язык, смог допросить сбитых немецких солдат. Он принимал участие во вторжении в Нормандию и, когда Герман Геринг попал в плен, был главным американским дознавателем Геринга. Допрос длился сорок восемь часов, и, хотя он был изнурительным, проходил с идеальным варбурговским апломбом.