Чтение онлайн

“У тебя же плюс четыре часа, а завтра важный день! Убери телефон подальше и посчитай баранов!”

Способ не сработал, я так и не сомкнула глаз. Думала, буду зевать всё утро, но беспокойство за маму здорово бодрило. Меня трясло, пока ходила по коридору возле двери в операционный блок. Все ногти сгрызла и губы искусала. Маленькая стрелка часов неуклонно приближалась к двенадцати, а Молчанов всё не выходил. Неужели, что-то пошло не по плану? Не сделала ли я хуже, вынудив маму согласиться на такой риск? 

Чувство вины и дикий страх — ужасный коктейль. Я уже была на грани истерики, когда на плечи легли чьи-то руки. Дядя Тоша? Успел? Развернулась лицом к нему и уткнулась носом в значок “лакост”.

— Алина, как ты? — мягко спросил Давыдов.

У меня от недосыпа глюки начались? Или в воздухе витают пары анестезии и потому так “торкнуло”? 

— Н-нормально, — неуверенно ответила я. — А вы как здесь оказались?

Директор “Арт-Строя” в тёмно-синей рубашке поло и белых брюках выглядел уставшим, встревоженным.

— Я знал, где работает Молчанов. Пару раз спросил дорогу от приёмного покоя, а потом увидел тебя. Новостей ещё нет? 

— Пока нет, — я приложила холодную ладонь ко лбу. — Он говорил, что закончит к двенадцати, если всё будет хорошо. 

— Без пятнадцати, — сообщил Давыдов, посмотрев на часы в телефоне. — Здесь недалеко скамейка, под окном, пойдём сядем. Сколько ты уже на ногах? Мне кажется, упадёшь скоро.

— С восьми утра тут, — шмыгнула носом я. — Не хочу уходить. Вдруг что-то случится? 

Я понимала, что ничем помочь не смогу. Навряд ли Игорь Викторович в какой-то момент выбежит из операционной весь в крови и с криком: “Срочно нужен кто-то, умеющий писать натюрморты!” Но мне нужна была иллюзия контроля.

“Если я рядом, ничего плохого произойти не может”. 

— Всё будет хорошо, — пообещал Сергей. 

Просто обнял за плечи и прижал к себе. Я утонула в аромате его парфюма. Щекой чувствовала жёсткую ткань рубашки-поло. Знала, что врёт, понимала, что просто успокаивает, но стало легче. Время больше не казалось мне палачом на эшафоте. Минуты текли спокойно, плавно. И когда я почти смирилась, что ждать придётся ещё долго, дверь оперблока открылась.

Молчанов вышел в зелёной хирургической пижаме. Задумчиво глядя под ноги, прятал в нагрудный карман пачку сигарет с зажигалкой. Никакой драмы на лице, ни единого признака великой трагедии.

— Как прошло? — бросилась я к нему, теряя тепло объятий Давыдова. — Как мама?

— В реанимации уже, проснулась и потихоньку приходит в себя, — онколог-уролог всё-таки улыбнулся. — Опухоль я удалил, кровопотеря небольшая. Понаблюдаю сегодня до вечера, и если всё будет нормально, переведу в обычную палату.

— Ох, слава богу! Спасибо, спасибо огромное! 

Я не выдержала. Расплакалась от облегчения. Наплевать, что впереди ещё долгая и упорная борьба за мамину жизнь. Здесь и сейчас мне подарили чудо. Самое настоящее волшебство. И волшебная палочка не нужна. 

В палату нас не пустили даже на минуточку. Молчанов строго велел Сергею увести меня из больницы и прийти завтра, когда маме станет получше. Начальник с врачом не спорил, обнял меня за плечи и настойчиво подтолкнул к выходу. У меня ноги подгибались, так что дойти получилось только до той самой скамейки под окнами. Я плюхнулась на неё и откинулась на спинку, закрывая глаза.

Странно, что Давыдов приехал. Расстались мы отвратительно. Я была уверена. что он смотреть в мою сторону не захочет. А тут такой красивый жест. Бросил все дела, оставил офис без начальника и полетел в Красноярск, чтобы поддержать бывшую девушку.

“Точно наследство Меркулова хочет оттяпать, — подсказал параноидально настроенный внутренний голос. — Видишь, как старается?”

— Тьфу на тебя, — ответила я и не заметила, что вслух.

— Переживаешь? — спросил Давыдов. — Если хочешь, можем поговорить.

— О маме? — я приоткрыла один глаз и снова зажмурилась. 

Смотреть на лицо, которое рисовала десятки раз в потрепанном скетчбуке, не хотелось. Стоило Сергею приехать, как выстроенная оборона начала казаться глупостью. 

“Не бывает настолько подлых обманщиков, — убеждала себя я. — Воспользоваться болезнью дорогого мне человека, чтобы усыпить бдительность… Нет, это уже слишком!” 

— Не обязательно о маме или операции, — Давыдов не смотрел на меня, говорил будто в пустоту. — Можно о погоде, о Красноярске, об “Арт-Строе”. О чём хочешь.

— Погода солнечная, Красноярск я ещё толком не видела, а об “Арт-Строе” пока не готова думать, — я покрутила на запястье браслет с бусинами “на удачу” и призналась: — Дядя предлагает уволиться. 

— О как, — Сергей почесал пальцем переносицу и сцепил руки в замок. — Нашёл тебе место поинтереснее и подоходнее? Может, и жениха получше привёл?

— Нет конечно, мы ведь не в Древней Руси живём, — я улыбнулась, представив дядюшку в пёстрой компании сватов. “Наш товар, ваш купец!” — Он считает, что необходимость работать отпала. Могу сидеть дома, ходить по магазинам и что там ещё принято делать девушкам вашего круга? 

— Получать хорошее образование, — ничуть не смутившись, ответил Давыдов. — Заниматься благотворительностью, интересоваться искусством. Но я предлагал сходить на выставку Ван Гога, а ты отказалась. Вернее, даже трубку не взяла. Двенадцать раз. И двадцать пять сообщений в чат проигнорировала. Я до сих пор идиотом себя чувствую, представляешь? 

Стало по-настоящему неловко. Даже если Антон Павлович прав, и Сергей — подлейший из альфонсов, неправильно повела себя я. Что мешало ответить на звонок? Или написать сообщение? Я ведь могла прийти на встречу в музей и спокойно сказать боссу, что из нашего общения ничего не выйдет. 

— Прости, — пробормотала я, краснея под внимательным взглядом Давыдова. — Перенервничала и натворила глупостей. Нужно было заранее предупредить, что не пойду на выставку, чтобы ты мог найти другую компанию. Уверена, Марине Эдуардовне очень нравится Ван Гог.

— Разве что в виде тюремной татуировки, — выдал странное замечание Сергей и крепко сжал зубы. Задела моя ревность? — Но ты тоже не скучала на корпоративе. Уже тогда поверила дяде и решила демонстративно мне отомстить? За что? Скажи хоть, а то я не в курсе. Всю голову уже изломал.