Нашествие 2. Буря миров
Шрифт:
– У нас только два защитных шлема, – возразил Максар. – По-моему, оба сейчас используют аборигены, построившие генератор.
– Я приказал доставить с Ангулема еще пару. Они в коридоре, идем.
Слегка удивленный мастер-комендант вслед за темником покинул зал. В коридоре стояли двое – мужчина постарше и смуглый юнец. Оба в свободных темных одеждах, с боевым двузубцем, нарисованным на левом виске, – знаком клериков, воинов Гильдии.
На столе между ними лежали два серебристых шлема с овалами непроницаемо-черных забрал. Такие шлемы умели делать Проклятые, и ни пеоны, ни темники не смогли пока что повторить эту технологию. Излучение генератора вблизи могло сжечь мозг, для защиты от него и предназначались устройства, которых с давних времен сохранилось всего одиннадцать. Пять находились на Ангулеме, два на Сайдоне, по два – на Териане и на Земле. А теперь их здесь четыре. Защитные шлемы были очень ценными приборами, и то, что Эйзикил смог доставить сюда еще два, многое говорило о его возможностях, о власти, которой он обладал.
Бережно взяв шлемы, клерики пошли за стариком и Максаром к лестнице. Лаборатория, где создали генератор, была круглая, с помостом у стены и пологой воронкой в центре. Там и находилось устройство. Воздух вокруг плавился, тёк, словно горячая густая жидкость, переливался призрачным сиянием, от которого начинали болеть глаза. Рядом на деревянной тележке стояла просторная каменная бадья, в ней булькал питательный раствор, из которого рос Сиб. Больше всего он напоминал цветок: узкая ножка, сверху расширяющаяся, с изогнутыми лепестками, в которых покоилась сфера, сотканная из тысяч посверкивающих зеленых молний. Вместе с остальными частями Святой Машины она постепенно росла, превращаясь в энергетическое ядро, которому вскоре предстояло стать источником огромного Ока. Двое землян в ангулемских шлемах и защитных костюмах земного производства, в резиновых перчатках и сапогах на толстой подошве, стояли перед генератором, спиной к двери, через которую в лабораторию заглянули Максар с Эйзикилем. Поврежденный глаз коменданта пульсировал болью, в голове словно разгорался костер, и клубы густого темного дыма ползли, наполняя череп. Так действовало излучение генератора. Максар надел протянутый молодым клериком шлем, щелкнул гибкой защелкой у основания. Над забралом на краю зрения зажегся красный огонек, сменился желтым, потом зеленым, синим – и погас. Наступила глухая, давящая тишина. Он повернулся к Эйзикилю, который поднял руку и коснулся чего-то на затылке своего шлема. Тихий щелчок – и тишину сменили два голоса, говорящие на незнакомом языке. Клерики остались на площадке снаружи, рядом с пятью хорошо вооруженными охранниками, а они с темником вошли внутрь и встали на помосте.– Я включил систему связи так, что мы слышим их, но они не слышат нас, – пояснил темник.
Земляне, не замечая их, продолжали переговариваться.– О чем они говорят? – спросил Максар.
Темника помолчал, слушая.– Неправильно называть его пеоном, но я буду использовать это слово. Старший пеон, который руководил всеми работами, говорит, что не считает себя ни в чем виноватым. Да, он не ожидал такого, но он… он не любил человечество в том виде, какой оно имело к моменту нашего появления, считал земное сообщество… гм, порочным, я бы перевел это так. А общий курс… курс их цивилизации неправильным. И он надеется, то есть полагает, что теперь все исправится. По-моему, он искренен. Или сам себя убеждает в том, что искренен.
– А что говорит младший пеон?
– Напоминает про семьи этих двоих. Спрашивает: в том, что с ними стало, старший пеон тоже не считает себя виноватым? Кстати, а что с их семьями, мастер-комендант?
– Они жили в этом городе, мы нашли их и держим у себя. Эти пеоны знают: если что-то произойдет с генератором или Сибом, их родные будут умирать долгой мучительной смертью у них на глазах, причем сами они тоже в это время будут умирать… долго и еще более мучительно.
Один из землян оглянулся, заметив гостей, сказал: 'Они здесь' – Максар расслышал слова, но не понял их смысла. После этого пеоны замолчали и поспешно отошли в сторону.
– Ты уже решил, в каком месте будет стоять Святая Машина? – спросил Эйзикил
– Предоставляю это тебе, – ответил Максар, приглядываясь к растущему Сибу, у основания которого булькала металлическая жидкость. – Остались… ночь, день, возможно, еще полночи или около того, и все закончится.
– В таком случае, я предлагаю уничтожить здание. Генератор трогать нельзя, но Святую Машину надо поднять выше. Гебрил Вишу старается вовсю, люди работают день и ночь. Нижний ярус Центавроса почти готов, а значит, можно ставить башни и арки.
– Так и сделаем, – согласился Максар.
Когда они вернулись на площадку за дверью, там появился бывший капитан Сафон, щеголявший новым кителем с четырьмя красными полосками. Отдав защитный шлем клерикам, Максар сказал новоиспеченному командеру:
– Это здание снесут, останутся только подземные этажи. Распорядись, чтобы для меня поставили шатер.
– Сейчас же займусь, – ответил Сафон. – Я думал, ты в своем зале, и сначала пошел туда. Возле дверей стоят клерики, и у них какие-то… вещи.
Четки тихо стукнули в руке Эйзикиля.– Прибыло то, о чем я говорил тебе, мастер-комендант. Вернемся.
У входа в зал появились еще пятеро клериков. На столе возле двери лежал длинный деревянный футляр, а под стеной стояла машина на четырех гнутых ножках.
– Ты решил, что это обычный стиратель, не так ли? – Эйзикил положил ладонь на покатый бок аппарата. – И ошибся. Это – внедритель, хотя название не совсем верное. Не просто машина для создания манкуратов. Мы разработали мозговой алгоритм, который внедряет навыки боя.
Заметив непонимание на лице Максара, он пояснил:– Машина усиливает боевые рефлексы. Видишь эту круглую клавишу? У нее три положения, мы назвали их 'солдат', 'офицер' и 'берсер'.
– Но навыки не только здесь, – Максар коснулся своего лба, затем положил ладонь на бицепс. – Они еще здесь. Не только в голове, но и в мышцах.
– Ты быстро уловил суть, – кивнул Эйзикил. – Главное – связь между головой и мышцами. Эта тонкая связь и создавала основную проблему для нас. На решение ее ушло очень много времени – когда мы начали заниматься этим, я был еще не стар. Даже теперь программа не до конца отработана, нам надо провести много опытов. Для этого я и привез внедритель на Землю, здесь много человеческого материала, который не жалко.
– Мне не нравится идея, что любого можно превратить в берсера, – заметил Максар.
И вновь четки закачались, застучали в руках старика.– О, не любого, отнюдь не любого! Только человека с определенными физическими и психическими задатками, а еще лучше – уже подготовленного, прошедшего тренировки, имеющего боевой опыт. Речь идет скорее не про внедрение, а про усиление боевых рефлексов, но не будем сейчас углубляться в тонкости. Позже я предоставлю тебе подробный доклад, а сейчас посмотри на это.
По знаку старика смуглый молодой клерик скользнул к столу, двигаясь бесшумно, быстро и гибко, словно змея.
– Это Фелиз, мой ученик, – пояснил Эйзикил.
Когда Фелиз открыл футляр, глаз Максара блеснул. Капитан Сафон, заглянув внутрь, удивленно начал: "Что это?.." – и замолчал, поняв, что именно видит.
Максар бер'Грон достал из футляра разрядник с шестью стволами. Они были тонкие и короткие, а цевье, наоборот, непривычно широкое, как и приклад-цилиндр с немного скошенным, чтобы удобней упирать в плечо, торцом.
– Не вижу зарядных прутьев, – сказал Сафон.
Поворачивая оружие так и этак, Максар пояснил:– Прут в центре, один на все стволы. Непривычно толстый.
– И немного короче стволов, поэтому не виден, – добавил Эйзекиль. – Мы назвали оружие 'мультокер' – на языке Проклятых это слово означало 'многоразовый'. Или просто 'токер' для краткости. Он предназначен… Фелиз, объясни.
Вытащив из футляра кожаный чехол с ремешками, клерик хрипло прошептал: