Нашествие 2. Буря миров
Шрифт:
– Токер годится для залпового и одиночного огня. Может стрелять очередями. Задержка между разрядами сведена к минимуму.
Говорил он отрывисто, выплевывая короткие фразы, и Максар не мог отделаться от ощущения, что сейчас изо рта Фелиза выскользнет раздвоенный язык. Нарисованный на виске двузубец был почти не виден на темной коже.
– Я хочу испытать его, – сказал Максар. – Сегодня же. Сафон, были попытки к бегству?
– Трое рабов пытались сбежать прошлой ночью, – доложил командер.
– Всего трое? Хорошо, испытаем на них. Позже. Уже темно, а посыльного разведчиков до сих пор нет. Надо что-то делать с этим.
Эйзикил раскрыл дверь в зал, откуда полился синий свет стоящего на столе светильника. Клерики достали из-под воротников ярко мерцающие шарики на цепочках. Все они, кроме Фелиза, стояли в ряд под стеной, и Эйзикил сказал:
– Я прошу тебя посмотреть на этих воинов, комендант. Ты знаешь, у Гильдии есть свои боевые отряды. Этот – лучший. Он захватил болотный дворец Армина.
Поглаживая цевье токера, Максар окинул клериков новым взглядом. Те самые? На Сайдоне их действия изменили весь ход восстания дикарских племен – только благодаря падению Армина варханам удалось быстро подавить его.
Эйзикил добавил:– Ты можешь использовать этих воинов. Их двенадцать, пятеро остались внизу.
Клерики под стеной стояли неподвижно, только Фелиз шевелился, покачивался из стороны в сторону, поводя плечами, отчего сходство со змеей лишь усиливалось.
– Хорошо, пусть займутся этим, – согласился Максар. – Они не знают местных условий, но у нас есть проводник. Сафон, приведи землянина.
Пока командер ходил за проводником, Максар с Эйзикилем и Фелизом вошли в зал. Чтобы рассмотреть токер получше, Максар положил его на стол, придвинул светильник – и разглядел рисунок на цевье. Череп с двумя секирами по бокам… и в треугольной шапке, очертаниями напоминающей пирамиду Центавроса.
– На оружии герб моего клана, – сказал Максар, поднимая взгляд на Эйзикиля с Фелизом.
Молодой клерик положил на стол чехол для токера, а старик ответил:– Потому что это – дар Гильдии тебе.
– Но на черепе изображен Тирас…
Он позволил словам повиснуть в воздухе. Легендарный Железный Тирас носил Боло бер'Хан, старший из семерых братьев-берсеров, от которых пошли варханские кланы. Великий Боло надел Тирас перед последней битвой, когда была окончательно уничтожена армия Проклятых. Его клан был единственным, который в каждый момент времени насчитывал лишь одного представителя – самого Бер-Хана. То есть каждый новый Бер-Хан, надевший Железный Тирас и вставший во главе Орды, вступал в клан Боло бер'Хана – и в конце жизни покидал его, чтобы освободить место для следующего. Гильдия утверждала, что в каждом Хане воплощалась душа великого Боло.
Вдруг Максар понял, что означает этот герб: до сих пор все их разговоры с Эйзикилем оставались лишь частными беседами, а сейчас Гильдия официально подтвердила, что желает видеть его Бер-Ханом – вождем всего племени варханов, хозяином четырех миров.
Командер Сафон вошел в зал, подталкивая землянина; шагнув к столу, тот быстро огляделся и опустил глаза. Земную одежду его сменили варханские шаровары и куртка, на шее был рабский ошейник.
– Он может сопровождать клериков, – пояснил Максар. – Но раб не знает наш язык.
– Я знаю местный, – прошипел Фелиз. Повернув голову к землянину, он сказал что-то. Тот вздрогнул и быстро ответил: 'Ростислав Лагойда'.
– Рос, – поправил Фелиз. – Будешь Рос.
– Да, Рос, – согласился раб.
– Мой ученик спросил его имя, – пояснил Эйликиль. – А раб ответил.
– Хорошо, – Максар снова взял в руки токер, положил ладонь на украшающий цевье герб. – Объясните ему: он будет служить нам. Он должен доказать свою смелость и преданность, тогда он станет свободным.
Эйзикил перевел. Рос кивнул и что-то ответил. Он избегал бросать даже мимолетный взгляд в сторону Максара – хорошо запомнил урок, полученный в машине по дороге сюда.
Когда старик закончил, комендант добавил:– А это ему объяснять не надо. Предатель – всегда предатель, поэтому на самом деле его ждет только рабство и смерть. Фелиз, хорошо следи за ним и убей при первом же подозрении в измене. Но пока он жив – получи от него всю пользу, какую сможешь. Эйзикил, ты объяснил рабу, что надо делать?
– Да, и он спрашивает, сколько человек может быть в группе, которую мы ищем.
Максар взглянул на Сафона, и тот ответил:– По нашим сведениям, в проникшем на Землю отряде до трех десятков еретиков, а присоединившихся к ним земных воинов не больше десяти. У них есть машины. Возможно, телеги с тягловыми животными.
– Значит, почти сорок, – заключил Максар. – Не так уж много мест, где может надежно укрыться группа такого размера. Фелиз, переведи.
Смуглый зашипел. Раб выслушал его и ответил.– Просит карту окрестностей, – пояснил Эйзикил, – чтобы отметить места, подходящие для лагеря.
– Карта найдется, – заверил Сафон.
Максар бер'Грон поднялся со стула и вложил токер в чехол.– Сафон, отведи раба в шатер клериков и принеси туда карту. И не забудь: теперь для разведки мы можем использовать гранчи. Это облегчит дело.
* * * Снова закатав рукава куртки, Хорек подтянул ремешок висящего на спине разрядника и стал взбираться на тепловоз. Он был ловким ползуном, но двигаться приходилось медленно, осторожно: во-первых, темно, во-вторых, пятнистые могут услышать. Пока что Хорек их не видел, хотя когда подходил сюда, заметил едва различимые отблески синего светильника. Костер они разжигать не рискнули, от него свет ярче, могут заметить на заводе, но светильник на стоянке между горами щебня горел. На тепловозе мальчик лег плашмя. Слева что-то сдвинулось, он повернул голову и обомлел. На соседнем вагоне лежали двое. Звезды и луна сквозь купол светили неярко, но полного мрака не было, а находились они близко… Военные! В первый миг Хорек подумал даже, что Курортник с Лабусом. Такие же комбезы, оружие в руках… Потом понял: нет, какие-то омоновцы. Трудно определить, но Хорек решил, что это именно бойцы из ОМОНа. Он едва слышно вздохнул. Чудо, что его не заметили! Все-таки Хорек очень ловкий Истребитель Демонов. Другой бы нашумел, омоновцы точно засекли, ведь совсем рядом лежат. Но он, даже не зная про этих двоих, в темноте забрался на тепловоз так, что его не услышали. Но если здесь двое, то вокруг, наверное, и другие есть? Выставив голову за покатый край тепловоза, мальчик пригляделся. Две демонские тачанки стояли на том же месте, отсюда он видел половину одной машины и самый краешек другой. А еще видел трех пятнистых демонов в мерцании светильника на длинном шесте, воткнутом в щебенку. Один лежал в тачанке, спал, наверное, второй сидел на краю, свесив ноги, а третий появился в поле зрения с ведром и тряпкой в руках. Босой, шаровары закатаны до колен – интересно, как он их закатать сумел, они ж такие широкие, наверное, резинки там для этого какие-то специальные или даже ремешки. Демон поставил ведро, макнул в него тряпку и стал мыть передок тачанки. Хорек тут же позабыл про него, наблюдая за омоновцами, которые с разных сторон подбирались к лагерю. Он не мог посчитать всех бойцов, но решил, что их около десятка. На вершинах гор щебня возле стоянки дежурили два демона, а точнее, уже один, потому что тело второго, невидимое для остальных пятнистых, лежало, уткнувшись лицом в камни, и над ним присел на корточках боец с ножом в руке. К сидящему на вершине другой горы часовому ползли двое в камуфляже. И еще один пробирался к стоянке через низину между горами, и еще двое – левее. Они собрались атаковать! Хорек даже разочарование какое-то ощутил. У него не было никаких сомнений в том, что омоновцы быстро, ловко и, как он надеялся, кроваво расправятся с пятнистыми. А сам Хорек, выходит, останется не у дел. Может, все-таки помочь им, шмальнуть молнией? Хорек потянул было разрядник из-за спины, но передумал. Еще несколько дней назад он обязательно стал бы стрелять, а теперь сдержался. Интересно, какой у них сигнал к атаке? Звук первого выстрела? Наверняка ведь глушаки на стволах навинчены, но тихий стук все равно будет слышен. Он приподнял голову повыше. Ага, вот и второй часовой готов… Ну все, теперь ничто не мешает атаке. Подберутся поближе – и вперед. Все-таки как замечательно, когда на твоей стороне такие солдаты! Они, может, не настолько знающие, бывалые защитники и спасители, как Хорек, но тоже хороши, он это знал, хотя еще не видел их в деле. Силуэты все ближе подбирались к стоянке. Там раздался негромкий голос, и драящий машину демон прекратил свое занятие. В поле зрения появился еще один, в брюках и кителе. Заговорил с 'мойщиком', тот ответил и стал расправлять штаны. Варханы в тачанке остались на месте, двое других исчезли из виду, потом 'мойщик' вернулся уже в сапогах, куртке и с оружием на плече. Куртка и шаровары его, как и у остальных демонов-разведчиков были пятнистые, но камуфляж не такой, как у омоновцев – черно-желтые разводы, непривычные взгляду. 'Мойщик' зашагал прямиком на омоновца, подползающего к лагерю между горами щебня. С вагона донеслись тихие голоса. 'Твою мать, куда эта тварь поперлась?!' – расслышал Хорек. Пятнистый шел к омоновцу, и мальчик испуганно засопел. Что сейчас будет! Тут-то и началось. Когда демон уже почти наступил бойцу на голову, тот вскочил. Там что-то произошло. Звук удара, потом громко стукнул пистолет – и оба упали. И тут же вспышки и хлопки оружия с навинченными глушаками раздались вокруг стоянки. На ней закричали. Загудел двигатель. Со всех сторон в низину метнулись камуфляжные силуэты, двое на вагоне спрыгнули и тоже рванулись вперед. Хорек вскочил на колени, азартно наблюдая за атакой. И вдруг понял – тот омоновец, на которого едва не наступил 'мойщик', лежит на прежнем месте, а вот самого пятнистого нет. Почему, как? Неужели жив?! Убил бойца, а сам… Прямо перед Хорьком возникло узкое серое лицо, и он заорал с перепугу. Сумевший вырваться из лагеря 'мойщик', забравшись на тепловоз, увидел кого-то перед собой, замахнулся… Телескопический нож-пика, зажатый в правой руке Хорька, вонзился в плечо демона. А кулак того врезал мальчику по лбу. Его отбросило назад, и Хорек упал на спину. Перед глазами заплясали искры. Он сел, пытаясь стянуть разрядник со спины, но демона на тепловозе уже не было. А пика где, неужели потерял?! Нет, вот она, так и зажата в кулаке… Голова гудела. Прижав ладонь ко лбу, Хорек на четвереньках пополз к краю крыши, по пути сложил пику и сунул в карман. Выглянул. Все уже закончилось. Мотор тачанки стих, смолкли крики, вспышек выстрелов больше нет. Несколько силуэтов в камуфляже снуют между неподвижными телами демонов. Но где же 'мойщик'? Исчез! А, нет, вот он – пробирается за горой щебня прочь от лагеря. Омоновцы не видят его. Приглушенный шум донесся сзади, Хорек оглянулся. Кто-то двигался в проеме заводских ворот. Ну да, наблюдатели с крыши цеха услышали первый пистолетный выстрел, потом заметили вспышки – и командир отправил сюда людей. Сейчас они встретятся с омоновцами… ничего, нормально, и те и те друзья, как-нибудь договорятся. Но вот 'мойщик', что с ним? Он доберется до главной базы демонов и расскажет, где находится лагерь. Надо догнать его! Хорек попятился. Бойцы на стоянке заканчивали осмотр тел, люди со стороны завода приближались. Вдруг они в темноте не разберутся сразу, что к чему, и начнут палить друг в друга? Подняв лицо к небу, Хорек приставил рупором ладони ко рту и сипло выкрикнул: 'Не стреляйте!'. Потом улегся пузом на край тепловоза, свесив вниз ноги, и стал сползать. В голове было еще как-то не очень хорошо. Его даже пошатывало немного, когда вслед за пятнистым, успевшим уйти далеко вперед, он пробирался по краю железнодорожной насыпи. Силуэт 'мойщика' то возникал впереди, то исчезал. Пару раз Хорьку показалось, что беглец упал. Ясное дело, получил пикой в плечо, кровища его черная демонская так и хлещет. Довольный Хорек похлопал себя по карману с пикой и решил, что надо обязательно сделать для нее ножны на запястье, чтобы ловко выхватывать, когда надо. Он такое видел в каком-то фильме. Домов стало больше, окраинный заводской район давно сменился жилыми кварталами. Хорек все старался догнать 'мойщика' и никак не мог. Тот пропадал из виду, возникал снова… Иногда из темноты вокруг доносились тихие звуки, шелест, постукивание или быстрые шаги. Мальчик не обращал на все это внимания. У него была цель – дичь, которую он преследовал, как настоящий Истребитель Демонов. Пятнистый не должен рассказать другим о лагере друзей, уж Хорек-то этого не допустит. Стало светлее: где-то впереди горели прожекторы и костры. Он уже тяжело дышал, но все равно поднажал. Демон свернул, Хорек следом. За поворотом улица закончилась последним домом, который, наверное, когда-то был девятиэтажным, а теперь стал пяти-с-половиной-этажным: верхняя часть исчезла, только острые куски стен торчат. За домом раскинулась главная база демонов. Хорек аж сбился с шага, такой она была здоровенной, шумной и непонятной. Отсюда он не мог толком разобрать, что там к чему, что происходит и чего понастроили демоны на месте разрушенного квартала. Видел только нечто большое, квадратное и решетчатое, сквозь него просвечивали огни. Горели прожекторы, костры и демонские светильники. Сотни, а то и тысячи людей занимались всякими делами. Пятнистый, хромая и качаясь, шел к шатрам, что стояли на расчищенном от обломков участке между развалинами и центром лагеря. Вот сейчас тебе и конец настанет! Немного распустив ремешок, Хорек стянул разрядник на бок, решив, что завалит 'мойщика' не целясь, выстрелом от пояса, но тут из-за пяти-с-половиной-этажного дома показались трое с повязками на руках. Двигались они как-то одинаково – не то маршировали, не то просто широко шагали, одновременно переставляя ноги. Скорчи держали наискось, прижав к груди, все равно как солдаты на плацу. Тетка в мужской одежде, молодой дядька… и батя. Это было как удар молотком по голове, ведь уже пару дней Хорек не вспоминал об отце. Троица ритмично шагала вокруг дома. Возможно, они бы не обратили на ребенка внимания, если бы Хорек не вскрикнул от неожиданности:– Батя!
Одетый так же, как тогда, на броневике, только совсем небритый, заросший, весь грязный, зачуханый, отец повернул голову. Потом троица свернула к мальчику.
Хорек помнил слово 'манкураты', которое несколько раз повторяли люди из отряда Сотника, но не понимал, что оно значит. Какие манкураты, почему манкураты? Он понимал другое: его батя – зомби. Кстати, теперь он на зомбака и похож больше. Похудел, глаза запавшие, под ними темные круги, волосы всклокочены, джинсовый комбез порван и весь в пятнах.