Чтение онлайн

Уртред подумал о посохе, подаренном ему Ловцом Пиявок, и достал его из-за спины, где нес его все это время. Крохотный зеленый побег и единственный листочек, проросшие на посохе у алтаря Светоносца, никуда не исчезли.

– Нам с Серешем дал это один из обитателей Большой Дыры. Я помог им, а их глава сказал, чтобы я позвал их на подмогу, если будет нужда.

– Что это?
– спросила Аланда, разглядывая посох

– Он сказал, что это ветвь старого дерева, но я знаю, как Ловцы Пиявок найдут нас.

– Эти существа способны на многое: быть может им уже известно, что мы в беде.

– Будем надеяться, - согласился Уртред.
– Живые мертвецы, поди, уже так и кишат вокруг гробницы

Таласса смотрела в ту сторону, куда ушел Джайал, безразличная к Маллиане, маячившей рядом, как злобная тень.

– Надо идти: я понесу Фуртала, - сказал Уртред.

– А он?
– Аланда кивнула вслед ушедшему Джайалу.

– Ты же слышала, что он сказал, - он принял решение.

– Позвольте мне поговорить с ним, - сказала вдруг Таласса, удивив всех.

– Ты считаешь, что это хорошая мысль?
– ответила Аланда.

– Он знает, не так ли?
– спросила Таласса. Аланда молча кивнула.

– Лучше нам поговорить сейчас: быть может, другого случая не представится.
– И Таласса направилась следом за Джайалом.

– Поторопись!
– сказал ей Уртред.
– Голон скоро вернется.
– Но он не был уверен, слышала ли его Таласса, уже отошедшая на несколько футов.

Джайал подобрал с пола чей-то меч и, попробовав, хорошо ли он уравновешен, встал у входа в туннель. Отсюда ему хорошо был виден край лабиринта. Он сжимал и разжимал пальцы на рукояти нового меча. Не Зуб Дракона, конечно, но сойдет. Двойник может теперь появиться в любой миг - и удар вот этого меча оборвет обе их жизни. Тогда все кончится - пусть бесславно, но кончится. Джайал был так занят своими мыслями, что не услышал приближающихся сзади шагов. Когда шаги стали совсем громкими, он резко обернулся - и тут же отвернулся опять, увидев, что это Таласса.

– Что тебе надо?
– спросил он, стиснув зубы.

– Остальные хотят уйти, поискать другой выход из гробницы.

– Прекрасно - мы так и договорились.

– А ты не хочешь уйти с нами?

– Я уже говорил: я жду моего двойника.

– Фаран со своим чародеем могут появиться раньше, чем он.

– Придется рискнуть.

Таласса колебалась: ей хотелось сказать далеко не только это, но Джайал не смотрел на нее. Как много лет прошло! Будто бы то лето, когда они бегали, смеясь, в садах Иллгилла, осталось где-то в прошлой жизни. А как она страдала, думая, что он убит...

Что ж, он и верно умер тогда, семь лет назад. Он прав: прошлое уже ничего не значит ни для него, ни для нее.

– До свидания, - только и сказала она.

– Не забывай о мече, - сказал он, но не получил ответа - она уже шла к другим.

Таласса вышла из мрака, и ее отсутствующий взгляд сказал все без слов.

– Так он не пойдет с нами?
– спросила Аланда. Таласса покачала головой.
– Судьба еще сведет нас вместе. Его не было семь лет, а нынче ночью он вернулся. Верьте мне - мы не в последний раз видели Джайала Иллгилла.

– Ну, если ты так говоришь...
– скептически сказал Уртред. Однако Аланда уже много раз оказывалась права - быть может, она и теперь говорит правду.

Аланда без лишних слов подняла фонарь и направилась во тьму подземелья.

ГЛАВА 40

НЕКРОН

Пыль - пыль древних коридоров, тысячелетняя пыль гробницы, не потревоженная за века ничем, кроме сквозняков, оставивших на ней узоры. Таково было первое ощущение Фарана: пыль, забившая глаза и рот. Потом стал зудеть обрубок левой руки - руку оторвало, но когда? При взрыве или во время падения? Какая страшная потеря! Рваную культю обвевало холодом - и обнаженные нервы все еще отзывались болью на это холодное дуновение, хотя давно почернели и омертвели. Из обрубка медленно сочилась кровь.

Фаран чувствовал, что медленно уходит в смерть. Он уже испытал это однажды, полтораста лет назад, когда с ним расправились наемные убийцы. В ту ночь сверкали под луной серебристые клинки, и его кровь казалась черной на стенах, на белых простынях и на женщине, с которой он спал. Тогда было не так больно - жизнь просто вытекала из него, точно где-то прорвалась подпирающая ее плотина. Убийцы постарались на совесть, но все же недостаточно: потребовалась одна или две минуты, чтобы темная пелена покрыла мозг. Тогда он впервые вкусил смерть.

Братья-вампиры спасли его: доставили в Тире Ганд и поднесли к его губам Чашу. Он очнулся в склепе, думая что настал судный день, но тут же узнал раздирающую его жажду и заметил, что сердце едва бьется. Тогда он понял, кем стал.

А теперь он умрет снова, медленно, без капли крови, которая оросила бы его иссохшие вены. Всего через день-другой он превратится в сухую шелуху, в мумию, которую ничто уже не оживит.

Как он попал сюда и почему лежит под грудой камней, так глубоко, что его запорошенные пылью глаза не видят ничего, кроме мрака? Ему смутно вспоминались запутанные коридоры, треснувший пол и падающие колонны, древние, облезшие стенные фризы, облупившийся лик Маризиана на стене...

Гробница Маризиана - вот где он находится. Все казалось таким легким, он был так близок к цели. Потом взрыв, огонь, способный убить - и убивший.

Почему же он тогда еще жив? Фаран провел сухим языком по растрескавшимся губам и понял. Ему не дала умереть кровь, которую он ощутил на губах: не сухая кровь живого мертвеца, а настоящая, живая, сладкая кровь. Рядом лежал труп одного из Жнецов, рухнувших в яму вместе с ним, кровь из расчлененного туловища орошала лицо Фарана, и князь медленно слизывал ее. Она была слаще на языке, чем малина. Фаран поглощал ее всем своим существом, как поглощает зеленый росток солнечные лучи - этот слабо струящийся источник, его аромат, спасали Фарана от бездны Хеля и второй смерти.

Он, должно быть, опять лишился сознания и очнулся, услышав зовущий его голос. Голос звучал глухо сквозь толщу заваливших Фарана камней, но князь узнал Голона и прокаркал что-то в ответ. Голон, вероятно, услышал его, ибо тут же раздался грохот разбрасываемых камней. Свет хлынул в глаза Фарану, обжегши его чувствительную радужку. Открыв их снова, князь увидел над собой изнуренное лицо чародея, осматривающего его рану. Вывернув шею, Фаран тоже взглянул туда и увидел торчащий из плеча обломок желтой кости. Сам себе удивляясь, он рассмеялся сухим горловым смехом. Полтораста лет он жил, медленно разлагаясь - потихоньку разваливался на куски, словно портновский манекен; даже бессмертие не искупает подобного бесчестья. Лицо Голона приобрело еще более тревожное выражение.

Он снова принялся разбирать завалившие Фарана обломки, но скоро прервал свой труд, и Фаран увидел поперек своего живота колонну трехфутовой толщины. Раньше он, как ни странно, ее не чувствовал, однако она лежала на нем, вдавливая его слипшиеся кишки в хребет.

В этот миг первый из мощных толчков потряс все вокруг. Зубы Фарана застучали, глаза вылезли из орбит, ушные перепонки чуть не лопнули. Шум шел отовсюду и ниоткуда, и от этого гневного рокота пыль сыпалась дождем с разрушенного потолка. Колонна сдвинулась. Беспамятство, к удивлению Фарана, вновь овладело им, и он соскользнул во тьму...