Чтение онлайн

Он вошел в Тралл всего двенадцать часов назад, а теперь они казались ему двенадцатью годами, если не веками. Все события, последовавшие за гибелью брата и смертью Вараша, произошли под покровом тьмы. Во тьме Уртред узрел видение, обрел свою прежнюю силу, во тьме сражался с упырями, попал под чары Талассы и увидел в гробнице Маризиана такое, что за предшествующие века видел только один человек. Точно ураган промчал его сквозь эту ночь, а ныне занимающийся рассвет сулил возвращение к здравому разуму и вселял надежду. Уртред догнал Талассу, тащившую Фуртала по прорубаемой Джайалом тропе.

– Светает, - взволнованно шепнул он. Таласса обернулась к нему. Лицо у нее было изнуренное и грязное, волосы слиплись, и она вся дрожала от холода. Уртред и сам должен был бы устать до предела, но огонь, помогавший ему сражаться с исполинским червем в гробнице, все еще бежал по его жилам. Он мог бы идти еще хоть целый день. Впрочем, им всем придется пересечь болото до того, как настанет ночь и вампиры пустятся за ними в погоню. Но у Талассы был такой вид, словно она и шагу больше не в силах ступить.

– Давай-ка его мне, - сказал Уртред, снова взваливая Фуртала на себя. Старик опять бредил, и всякое резкое перемещение только ухудшало его состояние.

Таласса поблагодарила и вновь повернулась к Джайалу, рубившему камыши. Джайал молчал все время, пока они шли по залитым водой коридорам гробницы, хотя не раз мог бы заговорить с ней. Глядя на него, Таласса никак не могла преодолеть замешательство, охватившее ее при первой встрече. Он так похож на того, другого - только по шраму их и можно различить. Тот, другой злобен и жесток - этого Джайала она помнила восемнадцатилетним, выезжающим на битву ровно семь лет назад: гордым, молчаливым и непреклонным.

Неужто он вернулся сюда за ней? И да, и нет, полагала Таласса. Он вернулся в Тралл не только из-за нее. Но она помнила, каким идеалистом он был в свои восемнадцать лет. Его подавлял отец, а ровесники, считая его идеалы устаревшими, потешались над ним. Перед нашествием Фарана эти его приятели таскались по кабакам и непотребным домам - все, кроме Джайала. Она могла себе представить, что он пережил, узнав, что его невеста сделалась частью того гнусного мира, который он некогда так презирал. Гордость была присуща ему еще с юности - она сжигала его изнутри.

Лучше бы они не встречались. Ее собственным идеалам настал конец семь лет назад, а вместе с ними погибла и всякая память о Джайале. Она была уверена, что его череп лежит в пирамиде на болотах вместе с тысячами других.

И вот теперь, по воле судьбы, они приближаются к месту битвы на болотах. Джайал рубил камыши так неистово, что ясно было, он тоже сознает это. Он оглянулся, и Таласса поймала его затравленный взгляд. В этом взоре не было радости, не было огня: проклятие давило его тяжким грузом. Он, точно призрак, явился нарушать покой ее и других живущих, чтобы вкусить жизни, которой не способен более наслаждаться.

Уртред боролся с мечущимся в бреду Фурталом. Под ноги жрецу подвернулся болотный корень, и он упал на колени. Старик скатился с него, продолжая молотить руками, несмотря на все попытки Уртреда утихомирить его. Таласса и Аланда поспешно склонились над Фурталом. Он приходил в себя.

– Где моя лютня?
– ворчливо спросил он, хватившись, что она больше не висит у него на плече.

– Ты разбил ее о голову вампира, - сказала Таласса, стараясь обратить это в шутку. Старик, как видно, услышал ее - он затих и наморщил свой окровавленный лоб, стараясь вспомнить.

– Да, помню! И что же, убил я его?

– Нет, его убил другой.

– Сереш?

Таласса взглянула на Аланду: говорить или нет? Старушка, стиснув плечо Фуртала, сказала как можно мягче:

– Сереш погиб.

– Да, теперь я вспомнил, - сморщился старик.
– Их было слишком много. Сереш сражался, но... Джайал, подойдя к ним, спросил:

– Как он?

– Этот голос мне знаком, - удивился Фуртал.

– Верно. Это я, Джайал Иллгилл. Я вернулся в Тралл.

Лицо старика оживилось:

– Я знал, что ты жив! Ты принес меч?

– Да.
– И Джайал поднял светящийся клинок перед слепыми глазами Фуртала.

– Я вижу что-то - это свет! Сколько раз мы говорили об этом с твоим отцом - теперь я умру счастливым. Ступай к отцу и скажи, что в рабстве я пел прежние песни и умер, думая о нем!
– Разговор истощил силы старика, и он снова впал в полузабытье, но вдруг встрепенулся снова: - Где моя лютня?

– Разбилась, - терпеливо повторила Таласса, утирая ему лоб своим подолом.

– Как же я воспою возвращение моего господина?

– Мы найдем тебе другую на севере.

– На болотах нет ни одной. А лучшие в старину делались из дерева, добываемого в Лесу Потери - там, в Чуди.
– Старик заморгал, перебарывая боль.
– Возьми меня за руку, малютка, - сказал он Талассе. Она протянула белую руку - Уртреду казалось, что в жемчужном предутреннем свете ее рука сияет подобно водяной лилии. Старик сжал ее в своей.
– Мне открылось будущее - ты увидишь место, где делают эти лютни, золотые лютни...

– Ты тоже увидишь его!
– воскликнула Таласса, но старик затряс головой.

– Нет, песок утекает - я мог лишь надеяться, что умру вот так, свободным - на болотах, вдали от своей темницы...
– Он приподнял голову, прислушиваясь к ветру в камышах, и ветер, точно только этого и ждал, налетел с запада, разогнав пелену тумана, и горный воздух порвался в сернистый смрад болота. Фуртал вдохнул полной грудью.
– Слушай, я расскажу тебе кое-что о Чуди о которой ты знаешь лишь из баллад да из старушечьих сказок. Я побывал там много лет назад...

– Там никто не бывал!
– вмешался Уртред. Но старик продолжал:

– В последние дни, когда боги жили на Земле, их дворец, говорят, стоял на Сияющей Равнине. Я видел это место - тогда я еще был зрячим: их костры до сих пор горят там, и днем и ночью посылая столбы дыма в небеса. Но к ним нельзя подходить, хотя ночью они служат хорошим путеводным знаком. Увидишь огненные столбы, а к востоку от них - безверхие башни. К ним тоже не подходи: их посещают призраки богов. Что же до тамошних жителей, вспомни баллады: они такие и есть, как там говорится, непримиримые враги человека. Лишь те, кто живет около Кузницы, помогут тебе и станут твоими друзьями.