Чтение онлайн

Такими вот путями этот латышский самородок и попал на туманный остров, где поначалу вроде всё пошло как у порядочных людей. Стал хозяином дома, в котором две комнаты сдавал двум молодым парам, которых очень не любил и жаловался мне:

– Они же сексом каждый божий день занимаются, прикинь. – Подумал и добавил: – А то, бывает, и по два раза, у меня всё записано, – и тряс каким-то потрёпанным блокнотиком.

– Ну дело молодое, – отвечал я.

– Так они же каждый раз после этого дела ещё и моются, гады, – продолжал жаловаться он.

– И что? – не понимал я.

– Что-что, за воду-то мне платить, – орал он во всё горло.

Одним словом, хозяин он был строгий, сверхэкономный, несправедливый и трепловатый. Частенько конфликтовал с жильцами, часто без весомой на то причины. Те в отместку прорекламировали Володю в соцсетях с очень плохой стороны. Поэтому вскоре этот проект со сдачей комнат был заморожен, и Влад попал в большие долги. Плюс ко всему под шумок развёлся, оставив жену с очередным ребёнком на руках, и был таков.

Что же касается работы Влада на фабрике, то после прибытия в Англию он довольно быстро получил контракт и устроился в цех упаковки и погрузки продукции. Этот пройдоха довольно неплохо справлялся со своими обязанностями и вскоре даже добился небольшого повышения, став совсем небольшим начальником. В подчинении у него имелся один человек, парнишка из Румынии, но этого было достаточно, чтобы Влад, всякий раз звоня родным в Латвию, начинал безудержно врать и хвалиться:

– Да я сейчас тут такой босс, вся фабрика на мне.

Наслушавшись баек из склепа, родные на другом конце Европы тут же бежали по соседям.

– Ну вот и наш Владс наконец-то выбился в люди, – говорили они главным разносчикам информации – бабулькам на лавочках. – Он щас там большой человек, начальник. И все англичане называют его «мистер».

И внештатные информаторы хором ойкали, глубоко вздыхали и, раскачивая поседевшими головами, приговаривали:

– Вот видишь, и этот балбес человеком стал. Культура, она и из обезьяны сделает человека.

Правда, почти всегда в конце таких рекламных звонков Влад не стесняясь и как бы невзначай просил у бабушки или отца, инвалида первой группы, помочь финансово: так, мол, и так, собираюсь вот повышать квалификацию, и деньги нужны позарез, чтобы заплатить за курсы, а отказаться не могу – начальство из самого Лондона просто умоляет.

И ему, конечно, помогали (брали кредиты и помогали), а как не помочь кровинушке, он ведь старается, карьеру делает.

А этот карьерист после очередного денежного перевода бегом бежал в казино, которые безумно любил (как, впрочем, почти каждый латыш), и просаживал всё и сразу, ни на секунду не задумываясь, а что же он будет делать завтра и на что жить.

Единственное, в чём не соврал Влад: англичане и правда называли его «мистер», впрочем, как и всех нас, эмигрантов.

Но стоит отметить, что однажды в отношениях между Владом и англичанами пробежала чёрная кошка. Не в силах выговорить его фамилию Скабс, они не забавы ради начали называть его Скрабс, что в переводе с английского (scrap) означает «мусор».

Влад, когда понял это, очень разозлился:

– Какой я вам Скрабс, я Скабс! Я в суд на вас подам.

Но вскоре утихомирился, свыкся и не обращал на это никакого внимания. Однако если кто-то в шутку переводил на русский английскую версию его имени и называл его «мистер Мусор», то он приходил в ярость, злился и не разговаривал с тобой неделю. Русским мусором он почему-то быть не желал.

Образование Влада оставалось открытым вопросом. Сложно было назвать его истинную профессию и количество законченных классов. Ведь все его дипломы и сертификаты были отпечатаны на принтере и в таком количестве, что Влад порой и сам путался во всей этой канцелярии. На страничке в Facebook в графе «образование» он важно написал: «По сути, школа жизни». Ну а по дипломам и сертификатам был и флористом, и агрономом, и даже нефтяником (действительно, очень нужная для Латвии профессия, там так много нефти).

Книгу за всю свою сознательную жизнь прочитал одну, и та была уголовным кодексом. Идеально разговаривал на русском и латышском. Что до английского, то он вроде знал огромное количество английских слов, но не имел ни малейшего представления, как их связывать.

Вообще, Влад был из той категории людей, которые, не будучи особо умными, очень хотят таковыми казаться. Бывало, в баре с дружками во время не самого пристойного разговора о представительницах прекрасного пола разгорячённый Владик вскакивал со стула, делал озабоченное лицо и громко спрашивал:

– А вы не подскажете, что Еврокомиссия приняла по вопросу эмиграции?

А уж врун Влад был поистине великий, профессионал, какого поискать. Если его земляка Серёжу я быстро подлавливал на вранье, то с этим человечком нужно было держать ухо востро. За короткие промежутки времени он успевал понарассказывать столько историй и небылиц, причём в этих байках не совпадало ничего: ни возраст Влада, ни занятия, ни профессии. Ну не мог он за свои неполные сорок лет и каменщиком на Дальнем Востоке три года проработать, и боцманом на подводной лодке отслужить пять лет, отмотать срок в «Белом лебеде», быть высланным за неверные политические взгляды к морю Лаптевых, а под конец ещё отработать один срок помощником депутата.

Но, как ни странно, он и подобные ему балаболы собирали в столовых и курилках немалые аудитории зевак, молодых да тёмных, и ездили им по ушам, пока их кто-нибудь не остановит.

Но бывали случаи, что и молодёжь проявляла сообразительность и элементарные познания в той или иной ситуации. Таких умных молодых людей Влад искренне не любил, злобно называл их интеллигенцией и контрой недобитой и старался избегать с ними всяческого контакта, потому что частенько в присутствии таких вот неглупых молодых людей Влад и попадал впросак. Но подолгу, правда, не заморачивался по этому поводу, а быстро менял тему разговора.

Вот лишь пара таких примеров, когда Влад оказывался идиотом в глазах коллег.

Итак, собрал Влад в курилке вокруг себя человек десять. Ну и началось…

– Был я, ребятушки, в одном городишке смотрящим, – затягиваясь сигаркой, важно рассказывает он. – Попросили меня об этом ну очень серьёзные люди. Назвать, конечно, их имён я вам не могу, сами знаете почему, не маленькие. – После этих слов стреляет у ребят по сигаретке и, загадочно посмотрев куда-то вдаль, также загадочно продолжает: – Намаялся я с этим городишкой, жуть. Не поверите, ребятишки, но три раза под утюгами лежал, кипятильник хотели мне в очко засунуть. Пытали меня гады, бандюки, хотели, чтобы я им кассу общацкую сдал.