Чтение онлайн

— Но всё прошло прекрасно, ты так не считаешь? А ты боялся. Видишь, Энзо твой сын, он хочет быть с тобой.

— Да… это так… охрененно, — шепчет Доминик.

— Ему сегодня стало очень хорошо, я с утра разговаривала с врачом, и он сообщил, что всё в порядке. Почка приживается прекрасно, самочувствие Энзо стабилизируется, и уже скоро он сможет гонять мяч и вести такой образ жизни, который подходит десятилетнему ребёнку. Ты уже подумал насчёт школы? Куда он будет ходить?

— Да-а-а-а, — тянет Доминик.

— Хорошо. А что насчёт Иды? Ты не думал, что вам с ней нужно обсудить опеку над Энзо и договориться. Кажется, что у неё… хм, она тебя ненавидит, Доминик. У неё должны быть веские причины для того, чтобы вот так гадить тебе и твоей семье. Боже, она же опустилась до убийства, это точно должно иметь очень весомые причины. Я…

— Да, блять, я сейчас кончу, — перебивает меня Доминик.

Я останавливаюсь и насильно запрокидываю его голову к себе. Глаза, потемневшие от похоти, губы приоткрыты, и он их облизывает, в глубине глаз столько блеска, словно он под кайфом.

— Ты слушаешь меня?

— Нет, — он расплывается в улыбке. — Продолжай чесать меня. Мне это нравится. Я хочу массаж.

— Я не буду…

— Продолжай, — он хватает мои запястья и обратно возвращает руки к его голове.

— Тогда слушай меня, — настаиваю я.

— Ладно.

Доминик снова утыкается лицом в моё тело, и я медленно его почёсываю, а он урчит.

— Итак, что ты думаешь насчёт разговора с Идой?

— Нет. Я её убью, — легко отвечает он, сопровождая всё тихими стонами.

— Прекрасное решение проблемы, засранец.

— Знаю, я в этом хорош.

— Это был не комплимент, а сарказм. Ты хоть с ней говорил? Так же нельзя. Невозможно моментально возненавидеть человека, который спас твоего брата. Я бы так не смогла. Да и… почему она ненавидит тебя?

— Она думает, что я знал о них и бросил их. Но я не знал.

— Это она тебе сказала?

— Нет, она сказала это Раэлии, когда собиралась её убить. У меня была запись разговора, я знаю оттуда. Хотя Кармен тоже знала о том, что не поставила меня в курс того, что у меня есть сын. Она или соврала Иде, или же просто не упоминала об этом.

— Хм, а Ида считает тебя своим отцом?

— Уже нет, у моего адвоката есть подтверждение того, что она мне не дочь. Она может быть дочерью Грега или кого-то другого.

— Грега? То есть он и твою любовницу трахал? Боже, Грег хотя бы что-то не тронул, что принадлежало тебе?

— Раэлию, — шепчет Доминик. — Она была в безопасности, потому что была важна для моей жены, как средство манипуляции мной. Она бы не отдала её Грегу, да и Раэлия была очень мала.

— Так ты встретишься с Идой, чтобы… — сглатываю слова, когда ладони Доминика опускаются на мои ягодицы, и он принимается их массировать. Между бёдер моментально становится горячо.

— Чтобы… хм, обсудить ваши разногласия, — я облизываю губы, продолжая, как ни в чём не бывало массировать кожу головы Доминика.

— Она стала шлюхой Джеймса, и это категоричное «нет», — мурлычет он, потираясь носом о моё тело и поднимая футболку.

— Ты можешь сделать категоричное «нет» — «вероятно». Это тоже будет означать нет, то я от тебя отстану.

— Тогда вероятно… — отвечает он и целует мой пупок, забираясь головой дальше под футболку и стискивая мои бёдра, — возможно. — Ещё один поцелуй. — Наверное. — Опять поцелуй. — Когда будет подходящее время.

— Я не знала, что ты настолько красноречив. Но что ты делаешь, Доминик?

— Это категоричное «да», — произносит он, и я чувствую, как Доминик улыбается.

— Я чувствую. Но мы с тобой разговаривали, и я…

— Заткнёшься, куколка, мы можем говорить ещё лет двадцать, но сейчас я хочу пообщаться с тем, что мне интересно, — Доминик шлёпает меня по ягодице, и я вздрагиваю, хватая грубее его за волосы. Я дёргаю его голову назад, и он ухмыляется, облизывая губы.

Боже, ну как здесь выдержать этот наркотический взгляд похоти?

Опускаюсь и впиваюсь в его губы. Как, оказывается, я скучала по его губам и ощущениям. Моё тело моментально возгорается, хотя это необычное для меня явление. Когда я испытываю оргазм с новым парнем, то потом он перестаёт быть интересен мне. И оргазм не всегда наступает, приходится помогать, а с Домиником… каждое его прикосновение к моей коже вспыхивает пожаром фантазии в голове и желания сделать что-то плохое с ним. Прокусить его кожу, оставить пятна на его теле, дёрнуть его за волосы, хоть как-то выплеснуть это напряжение в теле лишь от одного поцелуя. Жадного, голодного и горячего.

Хотя…

Резко отскакиваю от Доминика. Его губы блестят и немного покраснели. Охнув, я закрываю свой рот ладонью.

— Мы же в больнице, как ты можешь? Здесь полно умирающих людей. Это не то место и время, чтобы заниматься этим здесь, Доминик, — быстро шепчу, возмущённо всплеснув рукой.

Доминик хмурится и недоумённо смотрит на меня.

— Даже дверь не заперта. Эта палата может кому-нибудь понадобиться. Я не могу… прости, не так и не здесь, — всхлипываю и обиженно поджимаю губы. — Я не твоя шлюха, чтобы ты трахал меня там, где хочешь, и когда тебе это взбредёт в голову. Это больница.

Доминик вопросительно выгибает бровь и прочищает горло.

— Я ухожу. Я говорила тебе, чтобы ты нанял кого-то другого для присмотра за Энзо, потому что всё это слишком для меня, — указываю на него пальцем и направляюсь к двери. Но Доминик рывком поднимается, и я в секунду оказываюсь прижата его телом к этой самой пресловутой двери.

— Доминик! Отпусти…

Он зажимает мне рот ладонью, потираясь о мои ягодицы своим твёрдым членом.

— Отпустить? Нет, куколка. Что ты говорила мне? Я могу брать тебя, когда хочу и где хочу, даже если вокруг нас полно людей? Забыла, что обещала мне ночью.

Пытаюсь ответить, но его ладонь мне не даёт.

— Забыла, правда? А была такой смелой ночью. Дала мне столько обещаний. И я принял всё. До единой, куколка, поэтому я теперь буду брать, — шепчет он, протискивая другую руку и обхватывая мою грудь через футболку.

Я дёргаюсь под ним, пытаясь освободиться. Скулю ему в ладонь, ударяя его руками, но даже не попадаю.

— Да, сопротивляйся, куколка, но мы оба знаем, что ты уже течёшь. Ты похотливая маленькая извращенка, — Доминик щипает мой сосок и убирает руку с моего рта, продолжая прижимать меня к двери, тем самым блокируя мне любое движение из-за его габаритов против моего веса и роста.