Чтение онлайн

— Эм… ну, он написал мне, — признаюсь я. — Он прислал мне сообщение и попросил удалить его, как только я прочитаю его. Он посоветовал мне приехать именно в Чикаго, так как город большой, и здесь всё сложнее, чем у нас. Рубену будет сложнее меня здесь найти. Я понимаю, что он опасался быть обнаруженным. Он, по идее, не должен был предупреждать меня, но сделал это.

— Блять, — Доминик стонет и причёсывает пальцами свои волосы. — Лейк, это был не следователь, это был сам Рубен, по моей догадке. Это была ловушка для тебя. Значит, он в этом городе. Он в Чикаго, и он один из нас, Лейк. Он в числе мафии. Скажи, ты узнаешь этого человека?

Доминик достаёт другой мобильный телефон из кармана брюк и поворачивает его ко мне. На фотографии старик. Я хмурюсь, рассматривая его.

— Господи, да, я его помню. Это дядя По, так его звали. Он ухаживал за бабушкой, и она лечила его бесплатно. Его выгнали на улицу дети и лишили всего, но он помогал нам по дому. Он отлично справлялся с домашними делами, чинил нам всё, — быстро говорю я. — А что с ним? Почему… подожди, почему имя Рубена рядом с его фотографией?

Доминик убирает телефон и глубоко вздыхает.

— Потому что именно этого человека и обвинили в серийных убийствах. Он умер, его убили. Рубен никогда не был в психиатрической клинике, Лейк. Его лицо, имя, никогда не принадлежало ему. Никогда. Потому что такого человека не существует, если это не тот, что на фото.

— Боже мой, — закрываю рот ладонью от потрясения. — Вот же мудак. То есть его кто-то покрывает, и ты считаешь, что это один из таких, как ты?

— Вероятно, даже я.

— Что?

— Мы не знаем, как на самом деле зовут Рубена. Мы не знаем, как он выглядит. На него ничего нет. Он привёл тебя в Чикаго, а здесь только две семьи: моя и ирландцев. И его спасли от наказания, потому что он один из нас. Такое могут делать исключительно в семьях, у нас есть власть, и мы обычно так и поступаем, чтобы защитить своих членов. Рубен затаился на всё это время, но сейчас посчитал, что устал от этого и решил напомнить тебе о себе. Это моя теория. А то, что он может быть и в моей семье пятьдесят на пятьдесят. Нам нужно, чтобы ты описала его, всё до мельчайших подробностей, и мы составим фоторобот.

— Да, конечно, я опишу его, — киваю я. — Но… выходит, что Рубен здесь? И он никогда не отвечал за то, что натворил? Никогда не был наказан? Никогда не раскаивался?

Боль и горечь собираются в моей груди.

— Лейк, — Доминик подходит ко мне и обнимает меня. — Мне очень жаль, но я обещаю тебе, что он ответит. Мы найдём его. Он близко, и это ему следует бояться, а не тебе.

— Я не боюсь, просто… просто так разочарована, Доминик. Это нечестно. Он убил стольких невиновных людей. Мою бабушку, своего брата, Себастьяна и других. Ещё и дядя По тоже оказался среди его жертв. Это нечестно, — произношу, и слёзы злости собираются в моих глазах. — Нечестно, Доминик. Я хочу, чтобы он страдал. Хочу… чтобы ему было больно, как было больно мне. Хочу, чтобы он… он ответил за всё. Я виновата, знаю. Я поощряла его, но я… я не думала, что он станет таким безумным. Я облажалась, да?

— Нет, — Доминик поднимает моё лицо к себе и стирает слёзы, — ты не облажалась. Он психопат, понимаешь? Он психически нестабильный человек, и если бы не ты, то была бы другая. Это не важно. Вероятно, ты была даже не одна у него. Ему нравится держать тебя в страхе. Ему это всё в кайф, поэтому что бы ты ни делала, он бы всё равно так поступил. Но мы найдём его. Он появится. И тебе нельзя уезжать отсюда, если ты хочешь, чтобы я его смог засечь.

— Признай, что я легко могла бы уехать, и пусть он ищет меня. Ты говоришь это для себя, — прищуриваюсь я.

— Да, — улыбается он. — Отчасти. Но я считаю, что это верно. Доверься мне, я это всё проходил сотню раз, Лейк. Я это дерьмо вдоль и поперёк знаю. И вечером ты расскажешь о нём всё, что знаешь Лонни, а он уже будет работать с этим. Договорились?

— Хорошо. Но Роко и…

— Не беспокойся об этом. Он будет в порядке, — Доминик отпускает меня и снова причёсывает свои волосы.

— А ты? Ты будешь в порядке? — хмурюсь я.

— Поэтому я и прошу тебя приехать. До встречи, куколка, — подмигнув мне, Доминик выходит из палаты, а я сажусь на кровать.

Поверить не могу в то, что ублюдок-Рубен всё это время спокойно себе жил. Мудак. Ненавижу его. Ненавижу. И я хочу, чтобы он страдал. Хочу. Хрен ему удастся меня запугать. Я не боюсь. Из-за него я ничего не боюсь. Он сломал всю мою жизнь. Он сделал меня… пустой.

Прикладываю ладонь к животу и жмурюсь, не позволяя себе плакать. Я никогда не стану мамой, а я этого хотела. Хотела найти порядочного мужчину, хорошего, страстного и немного безумного, выйти за него замуж и родить пару детей или даже троих. Но из-за Рубена у меня никого не будет. Никогда. Он исполосовал мою жизнь ранами, но я не собираюсь сдаваться. Нет. Это даже помогло мне. Рубен теперь дал мне возможность быть с Домиником столько, сколько я хочу, и не думать о проблемах. Я буду молиться, чтоб Доминик вычислил, кто такой Рубен на самом деле, и сделал с ним много плохих вещей. Очень плохих. И я буду смотреть на его страдания. Я заставлю Рубена рыдать. Я сделаю это.

Решительно встаю и привожу в порядок палату, а затем выхожу в коридор. Возвращаюсь в палату, целую в лоб заснувшего Энзо и ухожу из больницы. Я не оглядываюсь. Рубен не заставит меня жить в страхе. Пока я еду в дом, то вспоминаю, что сделал Доминик. Сообщения перестали приходить ещё тогда, когда я была заложницей. Якобы заложницей. Выходит, что уже тогда Доминик сделал переадресацию сообщений на свой номер. Я ему нравилась ещё в то время. У меня на лице появляется довольная улыбка. Теперь всё в порядке. Любая мысль о Доминике делает меня счастливой, поэтому нужно подумать, какую роль я примерю на себя сегодня, чтобы Доминик снова сошёл с ума. Он начинает быстрее соображать и включаться в игру. Ещё немного, и мы будем точно на одной волне, а это значит, мне придётся, даже через боль, уйти. Одна волна — это плохо, это уже чувства. Но пару ролей у меня ещё есть в запасе. И я очень надеюсь, что за это время Доминик наладит свои отношения с детьми. Он должен быть счастлив, насколько это возможно. Он это заслужил.

Доминик

Мне всегда всё приходилось контролировать, потому что без контроля вся система развалится. Я контролировал тех, кто на меня работает, и жестоко наказывал их за непослушание или предательство. То же самое я делал и со своими детьми. Мама говорила мне, что не должно быть особого отношения, так как важна дисциплина в семье. Нет, она меня никогда не била, но ругала и наказывала так же, как наказала бы за ошибку тех, кто с ней работал. Она лишала меня чего-то очень мной любимого. Хлопьев, например. Я обожал хлопья, но она целый месяц готовила мне кашу, от которой меня до сих пор тошнит. Мама меня учила быть джентльменом, садиться за стол в чистой одежде, неторопливо есть и молиться перед ужином. Хотя я в это всё до сих пор не верю, потому что не Бог дал мне то, что я имею, а моя жестокость, убийства, наказания и дисциплина. Это явно не относится к райским удовольствиям, как и похоть, и прелюбодеяния. Но я пытался… пытался изо всех сил следовать той самой дисциплине, которой меня научила мама. И вот я отпустил контроль. Это пугает. Я пустил всё на самотёк, и итог мне понравился. Я не взял на себя право решать за Энзо, а дал ему выбор, и в итоге он выбрал меня, хотя я не самый лучший отец в мире. Так, может быть, если бы я дал право выбора себе, то пришёл бы к тому, где я есть без этой боли, без страданий и осознания ненависти своей дочери ко мне? Может быть, всё же нужно разграничивать своё поведение в семье и на работе?

— Лейк Вью Лопес, идеально сочетается, тебе так не кажется?

— Ты заткнёшься или нет? — рявкаю на Лонни.

Он уже целый час ржёт, а то и больше, подкалывая меня тем, что я пригласил на семейный ужин Лейк. Я, вообще, не хотел этого делать, но у меня снова была передозировка. Эта женщина явно знает, как уложить меня на лопатки. Она опасна, и это так притягивает. Сцена с насилием безумно возбудила меня, хотя всё было добровольно. И да, я никогда не приглашаю шлюх на семейные ужины. Но Лейк… дело в том, что я не отношусь к ней, как к шлюхе. Я могу называть её сукой, но это другое, это просто в сексе, а не в жизни. Кажется, я её уважаю. И я снова хочу массаж головы. Он тоже меня возбуждает. Поэтому я уже отправил машину за Лейк и жду, когда она приедет.

Внизу меня ожидает мрачный и недовольный Роко. Он, слава богу, встретил свою будущую жену, которую выбрал сам. Все кандидатки были прекрасной партией для Роко, у всех есть связи, и это укрепит влияние семьи Лопес в нашем мире.

Снова бросаю взгляд на Роко, сделав глоток виски, и понимаю, почему он в таком настроении. Всё понимаю, я не монстр. Но у нас нет выхода. Мы сможем всё уладить после.

Раздаются шаги на лестнице, и я встаю, Роко упрямо сидит на месте. Мне приходится подойти к нему, схватить его за ухо и дёрнуть вперёд.