Чтение онлайн

Впереди Жени, стоит какая-то женщина бальзаковского возраста, размахивая извещением и говорит, что оно пришло ей только вчера, а сегодня посылка уже ушла. Голос у неё громкий и противный, бьющий по ушам не хуже визга свиньи.

У неё сливовая беретка и красное фетровое пальто в белых катышках и налипших кошачьих волосах. Она тыкает извещение в окошко раз за разом, явно не собираясь спускать все на тормозах.

Работница почты, лицо которое покраснело от напряжения, втолковывает ей очевидные вещи.

– Женщина, оно не могло прийти вчера! – Барышня, сидящая за кассой, повышает голос так сильно, что наш молодой человек вынимает наушники из ушей, начиная с интересом наблюдать за происходящим конфликтом.

– Но оно пришло вчера! Я проверяла почтовый ящик, и он был пуст!

– А как вы мне это докажите? – В ответ на это тетка в пальто, начинает возмущенно открывать рот как рыба, выброшенная на берег.

– Вот и я о чем! – Торжествующе восклицает работник почты, чуть ли не вскидывая вверх кулак, в знак победы, но вовремя сдерживает себя, дабы не вызвать новый припадок истерики.

Женя усмехается, запихивая и второй наушник за ворот куртки.

В его руках несколько счетов и парочка крупных купюр.

– Что вам, молодой человек? – Женщина сидит, созерцая экран своего компьютера и щелкая старой мышкой, у которой, скорее всего, еще есть колесико. Экран у её монитора он выпуклый, а сам его корпус белый и достаточно большой.

Мне вспоминается, как на таких же компьютерах мы изучали информатику в школе.

– Здравствуйте, мне надо оплатить счета. – Парень тянет счет и купюры в узенькое стеклянное окошко, куда бумаги проходят еле-еле.

Пару секунд Алина Георгиевна, как написано на её бейджике, внимательно всматривается в данные бумажки, а потом очень ехидно смотри на молодого человека.

– Отключили?

– Да, вчера. – Голос у Жени обреченный. Судя по его пристыженному виду он готовится выслушать очередную тираду, но видимо все силы женщины были исчерпаны на предыдущую клиентку.

– Предупреждение было? К вам приходили? – Молодой человек лишь отрицательно качает головой, виновато опустив взгляд на деревянный прилавок.

– Ну, тогда это, скорее всего, были предупредительные меры. Завтра или же сегодня вечером, если повезет, вам его вернут. Советую впредь не просрочивать платежи. – Алина Георгиевна кивает сама себе, и начинает вбивать в тот старый допотопный компьютер данные Жениного паспорта и ещё что-то с счета, который она держит прямо около своих глаз.

Аня сидит за столом в каком-то кабинете. Её стол находится спиной к выходу и она что-то записывает черной ручкой в бумажки, скрепленные стиплером в левом верхнем углу. То, что скреплены, видно по нескольким листам, откинутым вверх, дабы не мешать.

Девушка записывает это так упорно, что от усердия высунула кончик языка. Черная гелиевая ручка в её руках немного мажет, то заметно по небольшим, слегка смазанным, крапинкам на пальцах. Именно из-за этого я ненавижу что-то писать ручкой.

Кабинет достаточно не уютный. Он узкий, больше похожий на пенал и длинный, в нем стоят три стола, один из которых пустует – на нем нет ручек, фломастеров, бумаг или чего-то подобного, скапливающегося в процессе работы, правда вместо этого на нем сиротливо лежит парочка сумок, и стоят два бумажных стаканчика, которые обычно ставят около куллеров.

– Долго ты там еще, копушка? – Девушка, сидящая напротив Ани, хрустит какой-то печенькой и прихлебывает из большой белой кружки с надписью «Карина» находящейся в крупном красном сердечке.

Аня вскидывает голову и голос её сочиться злобой.

– Карина, никто не говорил тебе, что отвлекать гормонально нестабильных беременных женщин, далеко не лучший вариант для сохранения своей жизни?

Девица слегка давится своей печенькой и отчаянно пытается откашляться. Крошки, не пережеванной пищи падают на её обтягивающий розовый свитер, а губы, накрашенный красной, кричащей, помадой изгибаются в виде идеальной буквы «О».

– Так ты беременна? – Это звучит так громко и вызывающе, что услышать это можно даже с Луны.

– Блять. – Аня потирает лоб и облизывает губы, слегка прикусывая язык белыми, слегка крупноватыми, зубами. – Давай сделаем вид, что ты ничего не слышала?

– М, а что мне за это будет? – Карина начинает хитро улыбаться, отставляя в сторону кружку и укладывая печенье на одну из бумаг, что ворохом валяются на её столе.

– Я испеку тебе торт. Два. Три. – Аня смотрит на то, как девушка, сидящая напротив, на пару секунд задумывается и уверенна кивает.

– Окей, три торта и никто не узнает, что ты беременная. – Аня улыбается, подмигивает и опускает взгляд обратно на документы.

Как только девушка снова подключается к делу, которым занималась до того, дверь в кабинет открывается.

Заходит женщина, при взгляде на которую единственное, что приходит на ум – это словосочетание «гражданин начальник». Начальственная позиция заметна и по гордой осанке, поднятой голове, по малиновому пиджаку, которые носили разве, что очень крупные начальники, старающиеся исключительно для народа.

– Я только что слышала слово «беременна» прямо из вашего кабинета. – Она не терпит возражений и оглядывает девушек с головы до ног, останавливая взгляд на Ане и пытаясь прибить её своими глазками-буравчиками, до того они близко стоят.

– А, мы шутили, что Карина много ест и возможно это из-за беременности. – Аня широко улыбается, и кивает на девушку, второй раз за сегодня давящуюся одним и тем же печеньем.

Эта женщина, более похожая на статую, поворачивает свою голову с короткой рыжеватой стрижкой прямо на соседку Ани по кабинету.

– Но голос был Каринин. – Она сужает глаза и теперь окидывает обоих барышень подозрительным взглядом.

– Вам показалось, это я говорила, правда же, Карина? – Аня сверлит коллегу взглядом, пока та не начинает усиленно кивать, наконец-то откашлявшись. Её светлый хвост подпрыгивает каждый раз, когда она опускает голову вниз.

– Да, это все шутки. – Карина хрипит, и едва договорив фразу, снова начинает пить чай, пытаясь смочить оцарапанное горло.

– Я надеюсь, девушки, иначе мне придется уволить беременную, потому что фирме совсем не нужна обуза в виде декретных. – Женщина разворачивается к двери, и почти подойдя к ней, снова поворачивается, причем делает она это странно – всем корпусом, будто бы статуя истукана, у которой может переломиться шея. – И да, Карина, прекрати уже столько жрать, иначе в дверь не пройдешь.