Чтение онлайн

Мы не стремимся предложить согласованную и прекрасно проработанную теорию государства. Вместо указания на монополию на насилие мы предлагаем сконцентрироваться на следующем тезисе, структуры управления обществом могут быть описаны в терминах организационной сложности. Прогресс от менее сложных структур к более сложным не подразумевает никакой телеологии, так как ничто не толкает общества к созданию более сложных организаций; многие общества движутся как вперед, так и назад. Организационная сложность подразумевает целое множество измерений. К этим соображениям мы прибавляем еще такой фактор, как насилие, обозначая три типа естественных государств: хрупкое, базисное и зрелое. Эти понятия были избраны нами для удобства; мы не предполагаем никакой пошаговой теории развития, которая якобы описывает последовательность процессов в порядках ограниченного доступа.

И тем не менее диапазон внутренних структур действительно предсказуемым образом различается в зависимости от обществ. Ключевым фактором развития в рамках естественного государства является совместная эволюция институциональных опор для организаций, находящихся как внутри, так и снаружи формальной структуры правительства. Хрупкие общества способны обеспечить порядок, лишь допустив расцвет множества общественных организаций. Эти организации нуждаются в институтах, которые бы поддерживали и защищали как их самих, так и контролируемый ими поток благ и услуг. Точно так же развитость жизнеспособных частных организаций увязана с институтами, которые оказывают этим организациям услуги — например, следят за соблюдением контрактных обязательств, а также гарантируют, что государство не станет экспроприировать стоимость, созданную этими организациями. Общественные и частные организации развиваются параллельными и взаимосвязанными курсами.

У политических ученых никогда не было никакого адекватного определения политического развития, среди них не сложилось ничего даже близко напоминающего тот консенсус, к которому пришли экономисты в вопросе экономического развития. Мы предлагаем новый способ мыслить политическое развитие, который предполагает акцент на таких способностях государства, как: поддержание сложных и специализированных организаций, установление обезличенных отношений, обеспечение работы бессрочно существующего государства, а также контроль над дисперсией и использованием насилия в обществе. Каждый из этих элементов возможностей государства существен для перехода от естественного государства к порядку открытого доступа.

Если проведенный выше анализ не лишен достоинств, значит, перед нами новый подход к проведению обще- ственно-научного исследования. Существующий массив знаний в общественных науках может быть трансформирован с помощью новых концептуальных рамок, меняющих само наше мышление традиционных проблем экономики, политической науки, социологии, антропологии и истории. Эта рамка возникает из прицельного рассмотрения вопроса о роли насилия в формировании социальных порядков, институтов и организаций, а также в их развитии со временем. Наши рекомендации для новых исследований подразумевают более глубокое, чем раньше, понимание насилия, институтов, организаций и верований в естественных государствах.

Мы уже достигли некоторого прогресса в понимании институтов и организаций, но нам еще предстоит проделать значительную работу для уяснения политики естественных государств, а также взаимосвязи институтов и организаций, лежащей в основе любого социального порядка, то есть как порядка естественного государства, так и порядка открытого доступа. Кроме того, предстоит проделать еще немалую работу для достижения более глубокого понимания взаимозависимости формальных правил, неформальных норм и правоприменения, которые совокупно определяют работу всей институциональной рамки.

Каждое общество развивается по уникальному сценарию, поэтому для глубокого понимания трансформаций нужно избегать широких обобщений и фокусироваться на осмыслении деталей культурного наследия этого конкретного общества. Политика, которая на Западе привела к созданию открытого доступа, не может быть напрямую использована для обеспечения перехода тех обществ, которые пока еще находятся в ситуации ограниченного доступа [248] . Мир постоянно меняется, и наши представления о том, как функционируют общества, также подвержены изменениям, обусловленным новыми тенденциями и переменами. Мир, который творится нами сегодня, не похож ни на один из тех, что существовали до этого. Готовы ли мы к тому, чтобы понять его, к тому, чтобы иметь с ним дело? Нам будет куда проще, если мы осознаем границы человеческого понимания и станем поддерживать институты, способствующие адаптивной эффективности.

Эти ограничения вполне применимы и к тем концептуальным рамкам, которые были намечены нами в данной книге. Эта рамка уже устарела под напором текущих событий. И все же пришло самое время переосмыслить накопленный за два последние столетия опыт; время признать, что общества открытого доступа — это не просто слегка улучшенные разновидности тех обществ, которые им предшествовали. Тогда как истоки перехода Запада коренятся в XVIII в. (и тех веках, что были до этого), события, которые трансформировали эти общества и привели к образованию нового социального порядка, регулируемого совершенно иной логикой, произошли именно в середине XIX в. С тех самых пор лишь относительно небольшое число обществ и небольшой процент населения мира смогли осуществить переход к открытому доступу. Развитие порядка открытого доступа не только позволило этим обществам достичь мира и изобилия, но также создать институты и организации, благодаря которым насилие стало гораздо более эффективным. Внимание к комплексным переплетениям убеждений, институтов и организаций должно открыть перед нами возможности серьезных исследований самих истоков насилия. Более ясное понимание двух социальных порядков— которые были и которые есть сейчас — это необходимое условие понимания того, куда мы направляемся. Таков вызов, который бросает нам будущее.

Андерсон, Бенедикт. (2001). Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма. М.: Канон- Пресс-Ц.

Асемоглу, Дарон и Джеймс Робинсон. (2011). Экономические истоки диктатуры и демократии. М.: Издательский дом ГУ-ВШЭ.

Бейлин, Бернард. (2010). Идеологические истоки Американской революции. М.: Новое издательство.

Блок, Марк. (2003). Феодальное общество. М.: Издательство им. Сабашниковых.

Вебер, Макс. (1990). Избранные произведения. М.: Прогресс.

Виноградов, П. Г. (2010). Средневековое поместье в Англии. М.: Либ- роком.

Гегель, Г. В. Ф. (1990). Философия права. М.: Мысль.

Геллиер, Эрнест. (1991). Нации и национализм. М.: Прогресс.

Геллнер, Эрнест. (2004). Условия свободы. М.: Московская школа политических исследований.

Даль, Роберт Аллан. (2010). Полиархия. Участие и оппозиция. М.: Издательский дом ГУ-ВШЭ.

Дюверже, Морис. (2000). Политические партии. М.: Академический проект.

Косминский, Евгений. (1956). Исследования по аграрной истории Англии XIII века. М.: Изд. Академии наук СССР.

Левитт, Стивен Д. и Стивен Д. Дабнер. (2007). Фрикономика. Мнение экономиста-диссидента о неожиданных связях между событиями и явлениями. М.: Вильяме.

Ливий, Тит. (1989). История Рима от основания города. Т. 1. М.: Наука.

Макиавелли, Никколо. (2001). Государь: Сочинения. М.: ЭКСМО; Харьков: Фолио.

Мак-Нил, Уильям. (2008). В погоне за мощью: технология, вооруженная сила и общество в XI–XX веках. М.: Территория будущего.

Норт, Дуглас. (1997). Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: Начала.

Норт, Дуглас. (2010). Понимание процесса экономических изменений. М.: Издательский дом ГУ-ВШЭ.

Олсон, Мансур. (1995). Логика коллективных действий: Общественные блага и теория групп. М.: Фонд Экономической Инициативы.

Олсон, Мансур. (1998). Возвышение и упадок народов. Экономический рост, стагфляция, социальный склероз. Новосибирск: ЭКОР.

Олсон, Мансур. (2010). Диктатура, демократия и развитие Экономическая политика. № 1. С. 167–183.

Патнэм, Роберт. (1996). Чтобы демократия сработала. М.: Ad Маг- ginem.