Чтение онлайн

Возможно, наиболее эффективным является ощущение наличия какой-то миссии и внутренней цели. Этим идеалом, с которым отождествляется человек, может быть любовь к родине, любовь к свободе или справедливости или даже мысль о ненависти и мести. Как бы то ни было, в минуту бедствия руководящая мысль так же необходима, как и простая физическая сила и выносливость. В каждом случае, когда человек научился противостоять опасности и сохранять хотя бы часть своего нормального духа в условиях лишений, нужды и жестокости, должен был присутствовать один или несколько факторов, повышающих моральный дух.

Я не верю, что внутренний поиск регенеративной идеи, повышающей моральный дух, является сознательной функцией разума. Такая психологическая регенерация сравнима с физическими регенеративными процессами, которые мы наблюдаем в теле. Организм почти никогда не отказывается от своих регенеративных способностей. Даже когда человек умирает от рака, его хирургические раны все равно заживают, местные регенерирующие силы все равно есть. Похоже, то же самое происходит и на ментальном уровне; во времена смятения, давления и истощения силы психологического исцеления и регенерации человека все еще действуют. Это относится как к большим группам людей, так и к отдельным людям, хотя в первых сдерживающие силы остаются в действии из-за сложных межличностных отношений.

Мой опыт общения с людьми, живущими в крайне опасных условиях, показал, что очень скоро после первоначального замешательства у людей развивается внутренняя потребность в том, что мы могли бы назвать мысленным планированием. Все они демонстрируют наблюдаемые клинические симптомы, указывающие на то, что этот процесс восстановления их самоутвердительного сопротивления продолжается. Когда они впервые попадают в лагеря, например, они проявляют полную пассивность, капитуляцию и обезличенность, но вскоре из их потребности в понимании судьбы, потребности в охранительном общении и приверженности какой-либо общей вере начинает вырастать руководящая мысль, для создания чего-то для себя. Эту благоприятную перемену в настроении мы можем заметить по тому, как каждый заключенный делает свой угол местом безопасности, даже если это всего лишь грязная деревянная койка. Он начинает переставлять то немногое, что у него есть; он строит собственное гнездо и из него начинает выглядывать в свой жалкий маргинальный мир.

Когда узник лагеря находит друзей, чья вера и сила характера больше его, его жизнь становится для него более сносной. Благодаря простому общению с другими он может лучше противостоять ужасам без него. Взаимная любовь и общая ненависть могут быть одинаково стимулирующими.

Возобновление человеческого контакта меняет присущий ему страх на доверие хотя бы к одному другому человеку. Когда это перерастает в некую идентичность с активной, работающей командой, временная потеря внутренней силы проходит. Когда он не находит такой группы или личности, с которой мог бы идентифицировать себя, тюремный надзиратель и его чуждая идеология могут взять верх.

Надо сказать, что стимулирующей морально-поддерживающей идеей почти всегда является нравственная идея, этическая оценка — вера в добро, справедливость, свободу, мир и грядущую гармонию. Даже самый циничный диктатор нуждается в помощи моральных идей, чтобы поднять боевой дух тех, кто подчиняется его режиму. Если он не может дать им хотя бы иллюзию мира и свободы вдобавок к перспективам будущего богатства, он превращает их в тупых апатичных последователей. У входа в нацистские концлагеря висели большие вывески с циничным лозунгом: Arbeit macht frei («Труд делает человека свободным»). Это, возможно, не обманывало заключенных, но давало немцам за пределами лагерей способ оправдать свое бесчеловечное поведение. Потребность в нравственном оправдании, которую испытывают даже самые безжалостные тираны, доказывает, насколько живы в человеке эти представления о нравственности. Чем больше человек живет в маргинальных и мучительных ситуациях, тем больше у него потребность в поддерживающих моральных ценностях и их стимулирующем действии.

В целом мы можем сказать, что есть три влияния, при которых невыносимое становится выносимым. Опять же, во-первых, нужно иметь веру; это может быть простая вера в религиозные или этические ценности, или вера в человечество, или вера в стабильность собственного общества, или вера в собственные цели. Во-вторых, жертва должна чувствовать, что, несмотря на постигшее его бедствие, превратившее его в изгоя, он нужен и нужен где-то на этой земле. В-третьих, должно быть понимание, не изощренное книжное знание, а простое, даже интуитивное, психологическое понимание мотивов врага и его обманчивых побуждений. Те, кто не может понять и слишком озадачен, ломаются первыми.

Тренировки против «промывания мозгов» должны проводиться очень тщательно. Это правда, что внутреннюю защиту можно построить против контроля над мыслями и против ежедневного шквала внушений. С помощью хороших и повторяющихся инструкций люди могут ознакомиться с концепциями. Затем выстраиваются перцептивные защиты; мы учимся обнаруживать ложную пропаганду и не слушаем ее. Даже несмотря на то, что часть пропагандистских внушений просачивается через эту перцептивную защиту и ненавязчиво проникает в наши мнения (вся реклама основана на этой утечке), нельзя не подчеркнуть, что полное знание методов врага дает нам больше сил для сопротивления.

Несколько психологов рассказывали мне, как в ужасных условиях жизни в нацистских концлагерях они чувствовали поддержку своей науки. Это дало им перспективу и позволило увидеть собственные страдания с большего расстояния. Именно философский настрой пытливого ума укрепил их внутреннюю силу.

Тем не менее, есть лишь несколько историй о тех, кого не смог сломить процесс коммунистического промывания мозгов. Такой крутой революционер, как испанец Эль Кампесино, например, выдержал (Гонсалес и Горкин). Он знал уловки тоталитаристов. Также возможно, что они не считали его достаточно важным, чтобы тратить на него слишком много времени и усилий; в конце концов, его всегда можно было отправить в концлагерь, чтобы он зачах.

Следует повторить, что любые незаконные групповые формирования в лагерях, какими бы опасными они ни были, сразу давали человеку ощущение защищенности. Большинство из тех, кто сопротивлялся сотрудничеству и членству в группах и работал самостоятельно, поддались отчаянию и поражению. Те, кто предал своих товарищей. обычно делали это после того, как они прошли долгий период изоляции, не обязательно вынужденной, но часто вызванной их собственной особой структурой характера.

Человеческий контакт с надежным источником необходим больше, чем хлеб, чтобы поддерживать дух свободы и сопричастности. Во время Второй мировой войны антинацистское подполье жило ежедневными радионовостями из свободной Англии. Даже сейчас есть люди в рабстве и бедствии, которые живут теми немногими сообщениями, которые мы можем им передать. «Голос Америки» и «Радио Свободная Европа» выполняют огромную функцию по поднятию морального духа в странах, где тоталитарный эфир приводит к отчаянию.

В нашей сегодняшней борьбе с «промыванием мозгов» разумная подготовка к тому, что заключенный должен ожидать, и простое понимание тактики врага являются величайшей помощью. Во-первых, это подорвет политическую стратегию противника; никто не поверит его лживым обвинениям. Во-вторых, жертвы «промывания мозгов» больше не будут страдать от парализующего недоумения тех, кто внезапно попадает в незнакомую ситуацию. Возможно, мы также должны посоветовать нашим солдатам под принуждением слишком много признаваться, сбивать с толку инквизитора и перенимать вражескую стратегию замешательства, лжи и обмана, чтобы привести его в отчаяние. Это предложение также было сделано контр-адмиралом Д. В. Галереей ВМС США.

В тех случаях, когда жертвы ментоцида делали это, инквизиторы часто умоляли своих жертв снова стать рациональными; сам мучитель был встревожен и огорчен притворным сумасшествием своей жертвы. Важнейшее значение имеет осознание жертвой того, что другие люди знают и понимают, что происходит, что есть тыл, знакомый с его одинокой борьбой и мучениями.

Если он поддастся, он должен знать, что другие понимают, что он не может нести полную ответственность за свое поведение. Его мозг хотел сопротивляться, его разум хотел сказать «нет», но в конце концов все в его теле действовало против него. Это жуткое и странное переживание — осознание того, что помимо своей воли человек потерял свободу мыслительного действия. Это опыт, который достаточное давление может сделать знакомым большинству мужчин: