Чтение онлайн

Лицо офицера остаётся непроницаемым, неизменным, и только в уголках глаз заметны смешливые морщинки.

— Просто ещё одна хорошенькая женская головка среди тысяч таких же, — тяжело вздыхает Ирб и возмущённо взмахивает пальцами в воздухе. — Как ты сказал, ласковая осень? О! Я тебя умоляю, Ханз, эта Анна Верте скучна и холодна, как поздний лёд на Лангсордье. “Да, господин”, “Нет, господин”, “Не желаете ли выпить вина?”. Даже мои откормленные борзые на охоте более находчивы, чем эта особа. Матушка так боится за мою жизнь, что решила сама заморить своего единственного наследника скучной женой.

За моей спиной фрейлины тихо хихикают, и я опасаюсь, как бы они не выдали нас раньше времени. Но Ханз будто нарочно отвлекает Ирба, играет вместе со мной в эту авантюру. Поразившись сдержанности лин де Врона, я пользуюсь таинственностью и рассматриваю Ирба, подмечая мелкие детали.

Как же хорош мой сын! Не бордовый, а тёмно-синий, сапфировый камзол застёгнут только у самого ворота, пуговицы с иверийскими коронами сверкают в весенних лучах. Светлые волны волос собраны в низкий хвост, руки с тонкими пальцами взлетают в такт речи, кружевные манжеты при этом небрежно откидываются. Словно и не живой человек, а искусство во плоти. Безупречное изящество нарушают только сапоги с подвёрнутым голенищем, которые сын всегда носит вместо туфель. Теперь так носят обувь все мужчины от Марииского моря до Галиофских утёсов! Именно Ирб ввёл моду на эту мужскую прихоть: как страстный охотник путешествий и любитель верховой езды, он готов в любой миг сорваться в дорогу.

Принц всё говорит и говорит, а я откровенно любуюсь сыном — среди друзей он как будто светится, и я думаю, что когда он станет править, люди непременно должны называть Ирба Иверийского Королём-солнцем.

Он хохочет над собственной речью, обнажая белые зубы, и я понимаю, что Ирб в превосходном настроении.

— Да разве вам это не безразлично? — пожимает плечами лин де Врон в ответ на жалобы принца. — Главное для наследника престола — произвести потомство. Вы выполните свой долг, а затем освободитесь, и никакие брачные узы не помеха.

— Так и есть! — смеется Ирб. — Семеро богов, так и есть, мой друг! Поэтому я и согласился. Я знал, что ты так и скажешь, Ханз, и предрёк твой мудрый совет ещё до того, как он будет высказан. Ведь нет никаких препятствий для того, чтобы я обеспечил ребёнка этой Анне Верте. В этом деле, сантименты только мешают. Бодрость духа и крепость тела, вот и вся хитрость, — заключает он и по-дружески треплет волосы серьёзного паренька, до этого молчавшего.

Уже не ребёнок, но ещё не мужчина, бледный и низкий юноша смотрит сурово, даже хмуро. И это немедленно становится предметом насмешек лин де Врона и самого Ирба.

— Чего же ты молчишь, наш юный друг с северного края? — спрашивает Ирб. — Не согласен со старшими?

— Ваше Высочество, — осторожно произносит молодой человек. — Я думаю, смысл брачных уз в другом.

— В чём же? — насмешливо поднимает бровь Ханз лин де Врон. — Неужто в любви? Ты в самом деле так считаешь?

Тот открыл рот, чтобы ответить.

— Ой не надо, не отвечай, — останавливает парня Ирб. — Сейчас начнёшь изрекать какие-нибудь пошлости, — он обнимает обоих друзей и хитро приговаривает: — Не провоцируй его, Ханз. Ты же знаешь, у нашего юного наследника из Кроуница разбито сердце. Это грубо — издеваться над раненым, не по-дружески. Не так ли, Цергог? — противореча самому себе, тут же дразнит его принц. — Или лучше называть тебя Цергоша?

Молодой парень багровеет, глаза его наливаются кровью, и я беспокоюсь, как бы он не принял легкомысленную игру Ирба за оскорбление. Поэтому наконец выдаю себя, вмешиваясь в ход беседы.

— Во имя Квертинда, господа, — выхожу я на свет и поочерёдно подаю всем руки для поцелуя.

— Во имя Квертинда, Ваше Величество, — отзывается Ханз лин де Врон и закрепляет своё почтение касанием губ.

— Во имя Квертинда, — шепчет Цергог Рутзский, с заметным смущением прикладываясь к моей руке.

— Матушка! — искренне радуется Ирб при виде меня. — Милая Матушка, я так вас ждал! Где же вы пропадали?

— Меня настиг Его Милость Биффин, — отвечаю я. — Пришлось задержаться на пути по делам Верховного Совета, но вот, я теперь здесь и готова представить тебе невесту. Сейчас немедленно велю слугам передать Анне, чтобы спускалась.

Я не успеваю развернуться для приказа, как Ирб хватает меня за руки.

— Постойте, — возбуждённо приказывает сын. — Ещё одно, Ваше Величество. Я помню, что наш уговор по поводу женитьбы состоялся, но я хочу дополнить его условием.

— Неужели новое путешествие? — притворно удивляюсь я.

— Вы можете поехать со мной! — даже не пытается скрыть свои намерения Ирб.

— Но… — начинаю я, но не успеваю договорить.

Сын вдруг заключает меня в объятия и кружит под резвое детское пение, доносящее из концертной части. Я хохочу от этой шутки, хоть и это несколько неприлично. Ирб останавливает нас, целует мою руку, затем резво взбирается на обитую парчой скамью у окон, щурится от яркости уже теплого солнца и, подобно магу Нарцины, декламирует:

— Там зелёное светило восходит трижды за день, прогоняя прохладу, а ночи так темы и холодны, что фонари совсем не рассеивают мрак. Магия принимает причудливые формы, и могущество её троекратно возрастает, будто бы чужие боги потешаются над слабостью человеческой, — он складывает руки в притворной молитве и поднимает брови. — Матушка, поедемте со мной! Все вместе! Ханз сможет нас защитить!

Ханз только разводит руками, не то соглашаясь, не то извиняясь за поведение принца. Цергог краснеет до кончиков ушей.

— Ирб, солнце моё, ты же знаешь, что это невозможно, — с усталой улыбкой отвечаю я и протягиваю к нему руки, призывая спуститься. Принц уже привлёк внимание гостей. — Я должна и тебе запретить ехать, как… — я осекаюсь и говорю тише. — Как единственному хранителю Иверийской магии.

— Что за бремя! — сокрушается Ирб, обхватывая голову руками. — Квертинд — это большая клетка. Жду не дождусь, когда я смогу освободиться от оков. Хочу служить Вейну и ветру в парусах, а не пыльной скатерти за столом Верховного Совета. Обещайте, что как только родится наследник, вы отпустите меня в путешествие. Обещайте же, матушка! При всех!

— Если это составит твоё счастье…

— Слово королевы! — громко проговаривает Ирб, спускается, целует мою руку, прикладывается лбом, потом снова целует. — Благодарю вас, Ваше Величество. Ни один сын в мире не мог бы пожелать более любящей родительницы. Вы просто прелесть.

Он так и стоит — полусогнутый, прижавшись лбом к моей ладони. Я даю знак слугам, чтобы предупредили Анну о том, что её ждут, и возвращаюсь всем сердцем к сыну.