Чтение онлайн

Вспорхнули в воздух мелкие лепестки цветов и разноцветные перья. Я чихнула, отмахиваясь руками от летящего декора, и немедленно сунула нос в коробку. Среди шуршащей бумаги переливался невесомый молочный шёлк с яркими пятнами атласной вышивки.

Как крот, роющий землю, я перебирала ткань в поисках записки, письма, да хоть клочка пергамента — чего угодно. Любого радостного знака.

В конце концов, я вытряхнула содержимое на кровать и разочарованно уставилась на ворох ткани. Тончайшая органза раздувалась зефирным облаком, перемешивалась с тяжёлым плотным шёлком и пестрела цветочной вышивкой по подолу. А среди этого великолепия сверкали драгоценные камни: огранённые бусины, насаженные на одну-единственную длинную нить. Камни сразу же заиграли в свете камина и свечей. Мелкие пёрышки медленно оседали сверху на бальное платье под восторженные вздохи служанок.

Я фыркнула и рассмотрела картонную крышку коробки. Никакой надписи не было. Пояснительной карточки не было. Записки или адресата отправителя — тоже. Никакого намёка на то, что к подарку имеет отношение Кирмос лин де Блайт. А последнюю надежду на малейшую связь с ним окончательно прикончили слова Эсли.

— Мастерские Фонфон из Лангсорда ежегодно присылают семь роскошных платьев для благородных дев, — пояснила служанка из-за правого плеча. — А в этот раз знаменитый модный дом превзошёл сам себя. Говорят, какой-то знатный господин из консульства практически навязал госпоже Фонфон свою супругу в качестве модистки. И именно ей доверили делать платья для мелироанского бала, — Эсли понизила голос до шёпота. — Мы со служанками позволили себе заглянуть в коробки. Наряды все без корсетов. Можете себе представить, какой будет скандал? Или триумф… Никак не возьму в толк, хорошо это или плохо.

— Я тоже, — отмахнулась я. — Выходит, эта госпожа Фонфон вот так просто подарила мне это платье?

— Это её благотворительный жест и подарок ко Дню Династии в Мелироанской Академии, — отчеканила Эсли. — Она дарит возможность лицезреть красоту всем гостям нашего бала. А те, в свою очередь, разнесут весть среди модниц Квертинда.

— Понятно, — выдохнула я. Села на кровать и подпёрла руками подбородок. — А других посылок для меня не было?

— К сожалению, нет, госпожа, — качнула головой Эсли и цокнула, оглядев мой скорбный вид: — Но только посмотрите на себя! Вы до сих пор в ночной сорочке! Так мы можем не успеть с подготовкой к балу. Столько нужно сделать — принять ванну с козьим молоком, втереть масла в волосы и кожу, вплести цветы в локоны, надеть платье… Вы должны быть сегодня хороши, как никогда!

— Успеем, — махнула я рукой.

Эсли недовольно насупилась, оглядела комнату и заохала. Девушка подняла зеркало с пола, убрала на место ветку, ссыпала леденцы в коробку. Арма ушла в уборную и, судя по грозным звукам, тоже осталась весьма недовольна увиденным.

— Мелироанские девы входят в бальный зал последними, — суетилась вокруг Эсли. — Со звоном колокольчиков, зовущих к первому танцу. Как прекрасные лебеди, как подарок и услада для глаз гостей, как воплощение добра и долгожданного равновесия жизни.

— Как статуэтки на выставке, — по привычке вставила я, пялясь на карниз балдахина, украшенный букетами из сиреневых и белых ирисов с веточками хвои.

Кто вообще украшает кровать цветами?! Ещё бы белокрыльники навесили, как на погребальный склеп! Ни в Кроунице, ни в Фарелби этой традицией не злоупотребляли, ограничиваясь хвоей и лентами. Но в Баторе, конечно, каждый угол, каждый столб, перила, спинки стульев, ножки столов — всё, что могло бы служить креплением, — декорировали пышными композициями из цветов и лент. Моей комнате достались ирисы.

За дверью послышался шум и громкий смех. По звуку шагов я уже определила, что это кто-то из сестёр, а не служанки и не воспитанницы.

— Открой им, — приказала я Эсли, а сама рухнула на кровать, рядом с платьем, разметав по стёганому покрывалу волосы.

Из ванной выбежала мокрая Стрилли, громко чихнула, задрала нос и обиженно бросилась к выходу. По пути она едва не сбила двух сестёр, которые как раз показались в дверях. Рудвик визгливо луликнула, сделала два коротких реверанса, приветствуя мелироанских дев, и выбежала прочь.

— Ах, бедняжка! — проводила её взглядом Талиция. — Кто же её обидел? Разве можно так относиться к беззащитным, доверчивым существам? Они заслуживают только любви и заботы.

Приин Блайт закатила глаза.

Вместе с мелироанскими девами в комнату ворвался шум из коридора: девичий смех, шорох тканей и суетливые шаги. Эсли подала мне лёгкое домашнее платье. Я наскоро подвязала его поясом-лентой и шагнула навстречу гостьям.

— Полли, Мона, где вы там? — обернулась Приин Блайн. — Поторапливайтесь!

— Ваши Сиятельства, — грохнула показавшаяся в комнате Арма.

Растрёпанная, с мокрыми пятнами на переднике и сдвинутом на лоб чепчиком, служанка поклонилась, неловко расшаркиваясь и пряча за спиной осколок. Сёстры обошли её по широкой дуге. Следом просеменили Полли и Мона. Служанки леди Блайт несли огромные сверкающие подносы, заставленные начищенными чайниками, фарфоровыми сливочниками и чашками и тарелками с едой. Я облизнулась.

— Сюда! — приказала Приин, кивая на круглый столик.

Украшенная золочением и эмалью столешница тут же спряталась под рядами тарелок и вазочек. Ягоды в лёгком соусе, мариоли, румяные крендели, блинчики с творожным кремом, сытные тарталетки, ряд разноцветных джемов в розетках из расписного фарфора — казалось, сёстры решили испортить фигуру за один только завтрак. Служанки едва втиснули последний предмет — хрустальную вазу с горкой свежей малины.

— Юна! — подлетела ко мне Талиция. — Милая сестра! Я уверена, что наши с тобой занятия не прошли даром, сегодня ты будешь блистать на паркете танцевального зала!

— Постараюсь хотя бы не опозориться, — буркнула я.

— Мы пришли тебя поддержать перед первым балом, — важно сообщила Приин, усаживаясь у стола и раскладывая салфетку на коленях. Служанка тут же налила ей ароматного отвара в чашку. Пар поднялся до самого потолка. — Это всегда волнительный день для любой леди, а торжественный вечер — настоящее событие, — она щедро плеснула сливок и подняла тост: — За Иверийскую Династию и её наследие!

— За первый бал Юны! — обрадовалась Талиция и присоединилась к сестре Блайт.

Я же воспользовалась моментом, чтобы стащить пару коробок из вороха подарков и вручить сёстрам милые сувениры. Те рассыпались в благодарностях, а я охотно их приняла. Окрылённые и радостные, мы окружили маленький столик и приступили к еде.

Милая, оживлённая беседа о погоде, о предстоящем празднике, о платьях и танцах потекла сама собой. Это было такое крохотное, но такое особенное удовольствие — вот так греть руки расписной чашкой, есть серебряной ложечкой свежий джем, слушать треск поленьев в камине и стук дождя, щебет сестёр и смех служанок. И пусть мне не хватало снега и мороза, к которому я так привыкла на Галиофских утёсах, атмосфера праздничной радости всё же проникала в сердце.