Чтение онлайн

— Дайте мне руку, — приказал Ренуард.

— Разве это соответствует фигуре танца? — удивилась я. Тем не менее охотно опираясь на мужскую ладонь.

Троллье дерьмо, я всё забыла! Порядок танца, фигуры и па. Скорость и такт, всё было чужеродным и будто бы нарочно противилось моим движениям!

— Конечно же, нет, — спокойно отозвался парень. — Но если я не обеспечу вам парение, боюсь, вы рухнете прямо посреди зала. Нынче не просто ходить в раскалённых туфлях.

— Откуда вы знаете?… — прохрипела я. — Об этом… О…

Я задохнулась и едва не наткнулась на встречную пару — Ренуард привлёк меня к себе, крепко обхватил и развернул так резко, что мы оказались в другом ряду танцующих.

Я ожидала столкновения, возмущения, неразберихи, но наша пара удивительно гармонично вписалась в прыгающий строй. Оставалось только подхватить общий ритм. Ренуард так и не отпустил моей руки, крепко сжимая её горячей ладонью в перчатке. Этот жест не мог остаться не замеченным. Только вот вместо возмущения у окружающих он вызвал явное умиление. Гости улыбались, шептались и хихикали.

— О воспитании Лаптолины? — проговорил парень, когда мы тесно сблизились, плечо в плечо. — Помилуйте, леди, я коренной южанин, я вырос в Баторе. Уроки госпожи Првленской простираются гораздо дальше стен этого замка.

Мужские руки сомкнулись на моей талии и я взлетела, так резко и высоко, что захватило дух. От этого ощущения защекотало в носу и захотелось расхохотаться, но я только тихо ухнула, приземляясь в объятия Ренуарда. Юбка надулась парусом.

— Должно быть, вы здесь подыхаете от скуки, — проговорил он мне в лицо. — Даже самые послушные и покорные из дев в этом болоте начинают квакать, а вы девушка весьма пылкого нрава. Истеричная пустышка, сорокина дочь и королева-грязнуля.

— Ква, — скорчила я гримасу, но тут же вспомнила о лёгкой беседе во время танца. — Мне жаль, Ваше Сиятельство, что вы застали момент моего самоуничтожения. Как благородный господин вы обязаны сделать вид, что забыли. Предлагаю начать наше знакомство заново.

— Отчего же? — с серьёзным лицом проговорил Ренуард. — Мне и в прошлый раз всё понравилось. Ваше искреннее представление было самым забавным из всего, что произошло здесь за последние полгода. Если не считать того, что вы прикончили наследницу семьи Лорендин. Хоть кто-то на это осмелился!

— Я её не убивала, — вздохнула я и нырнула под его руку.

Конечно же, Ренуард Батор всё знал. И, кстати, прекрасно танцевал.

— Да бросьте, я не стану вас осуждать, — раздался уверенный голос над макушкой. — Лорендин была отвратительна. Вешалась мне на шею, даже пыталась принудить к женитьбе. Вы знали, что она утопила выводов леопардов прошлой весной?

— Зачем? — выпучила я глаза и застыла от такой новости.

— Теперь мы этого уже никогда не выясним, — он подмигнул и всё-таки отпустил мою руку, кивнув мне за спину.

Я повернулась, подпрыгнула, и перед глазами оказался незнакомый мужчина. Он коротко поклонился, обошёл меня по кругу и растворился в числе нарядных спин и улыбающихся лиц. Фигура танца менялась, лилась человеческим потоком, струилась по паркету. Я едва поспевала за танцорами, стараясь найти в этом водовороте Ренуарда. Скрипели смычки, мелодия колола энергичными нотами, заставляла двигаться и то и дело перебегать с места на место. Я незаметно поправила тусклый браслет на руке и вернулась, наконец, к своему партнёру. Брать его за руку не стала, но облегчённо выдохнула и зашагала увереннее.

— В таком случае, — прищурилась я, — вы тоже должны мне искренне представиться. Не по титулу и званию, как уже сделали, а по правде. Это будет справедливый обмен. Может, у вас есть какие-нибудь детские прозвища?

— Справедливый обмен, — задумчиво повторил за мной Ренуард, как будто пробуя на вкус эти слова. Кажется, ему понравилась идея, потому что он продолжил: — Если бы вы действительно вращались в свете, то слышали бы обо мне, как о непутёвом, ни на что ни годном сыне Его Милости консула Батора, отказавшемся повторить подвиг своего знаменитого старшего брата Филиппа и пройти испытание династией, — он сделал паузу. — А так же как о дерзком нахальном юнце, баловне судьбы, презревшем честолюбие и герб рода из трусости.

— Слышу за вашими речами глас общества, — я положила руку ему на плечо так, что кончики пальцев коснулись мужской шеи. Волосы на мужском затылке оказались шёлковые и мягкие наощупь, как нежная пена… — Вот, значит, как вас публично осудили.

— Это не глас общества, — хмыкнул Ренуард. — Так говорит мой ментор.

— О… — только и смогла выдавить я, одёрнув руку.

— Удивлены, что не все менторы готовы развязать войну со всем миром, защищая честь мейлора?

Я растерялась. Открыла рот и закрыла. Снова встала столбом, но, к счастью, последние аккорды музыки отзвенели, и танец закончился.

Молодой Батор вежливо поцеловал мою руку и проводил в круг гостей. У меня как будто гора с плеч свалилась. Всё-таки танцы для меня — всегда серьёзное испытание.

— Не хотела вас оскорбить, — выудила я из недр памяти учтивую фразу.

— Очень жаль, — ответил Ренуард. — Мы бы могли неплохо повеселиться, упражняясь в колкостях.

Он отвернулся, привлечёнными звуками новой музыки, и я только теперь заметила, что лицо парня украшал шрам. Длинный и ровный, он пересекал левую бровь, щеку и часть подбородка, будто бы это было не ранение мечом, а порез или даже след от удара тонким лезвием. Неужели… рапирой? Я прищурилась и подалась ближе, внимательно рассматривая мужскую щёку со светлой щетиной. Борозда шрама оставила белую дорожку на загорелой коже, и эта деталь была тем самым несовершенством, придающим особой прелести. Ренуард резко развернулся, отчего наши лица оказались очень близко друг к другу. Я отпрянула.

— Вы хотели меня поцеловать? — прозвучало над ухом.

— Вот ещё, — фыркнула я. — От вас несёт вином и благовониями.

— Это часть моего обаяния, — томно промурлыкал молодой Батор.

Он взял жёлтый бокал с подноса и предложил мне. Я охотно приняла его и хотела, было, выдать очередную порцию светской болтовни, но отвлеклась на набирающие силу звуки музыки. До боли знакомая, родная и въевшаяся в сознание мелодия взлетела к морской фреске на потолке зала. На этот раз она звучала не струнами одинокой лютни, а целым оркестром. Скрипачи, виолончелисты, трубачи и арфистка на постаменте подхватили мотив и от того он раскрылся по-новому: величественно, волнующе и проникновенно. Я прикрыла глаза и вздрогнула, когда к музыке присоединилось пение знакомого голоса.

Танцуй в ночной тиши, дыши чужой мечтою,

Беги за счастьем вслед по солнечной пыли.

Пусть Квертинд для тебя иной исход откроет,

Но истина проста: нет счастья без любви.

Под южным небом ты постигла тайны света,

Перехитрила тьму и вновь нашла себя.

Жизнь потекла ручьём по мудрым тем заветам,