Чтение онлайн

Мой ребёнок никогда раньше не ел колбасы, просто у него не было такой возможности. Мы не держим дома подобные «ништяки», да и в гостях не было случая полакомиться (друзья одного с нами поля ягодки). И вот прошлым летом в Москве мы специально купили кусок брауншвейгской, чтобы он хоть был в курсе, что же это за «северный олень» такой. И вы представляете, он выплюнул кусок с возгласом: «Какая гадость, это надо же было так мясо испортить!»

Вот почему надо фак «Макдоналдс», потому что это даже не сеть точек общепита, это в первую очередь символ, социальное явление, образ мышления, инструмент разводилова лохов, ведь человек никому не нужен, на человеке трудно делать бизнес. Бизнес можно делать на стаде, лохах, быдляке. А для этого надо его создать и воспитать, и начинать лучше и проще всего с детей, ибо если им с детства внушить, что это клёво, то потом они будут прекрасными «дойными коровами». И своих детей также притащат в стойло, куда можно подвинуть корыто с бигмаками и стричь баблосы, да такие, что ещё и внукам останется.

Я уже писал о своём отношении к Фейсбуку, так вот оно очень укрепилось, когда увидел новости о приезде в Москву и встрече с Медведевым основателя «резиновой Зины» человеческого общения. Жизнерадостный журналист взахлёб комментировал, как этот товарищ-масон заходил в московскую бигмачную на Пушкинской площади, чтобы «упихаться» родной, американской мусорной едой. Руки моей не будет на просторах этого фейса или бука, один хрен, всё это эрзац-дружба и эрзац-общение. Неужели у него договор с Макдаком о совместной деятельности или он по жизни идиот? Какой создаётся образ у вассалов и апологетов этого ресурса целлофанового общения? Ведь молодёжь его чуть ли не за бога держит. И подражает ему во всём. А если этот упырь хомячит те бомжовые булки с псевдокотлетой, значит, и любой крутой пользователь «Мордокнижки» обязан не отставать от «своего парня» – отца-создателя.

Вообще-то нашу так называемую «мясную» промышленность я знаю не понаслышке, а непосредственно изнутри. В девяностые и нулевые у меня была довольно большая и серьёзная компания по снабжению этой «промышленности» сырьём. В те времена я имел весьма отдалённое от сегодняшнего представление о здоровье человека и самой жизни в целом. Мы с женой проводили на себе эксперимент по вегетарианству. Я был ярым проповедником этого, кстати признанного ВОЗ психическим, отклонения. И если мне с моей второй группой крови сии эксперименты шли не во вред, то жена, будучи во время наших изысканий беременной, чуть не преставилась после родов. Вовремя нам попалась вменяемая доктор, объяснившая весь ужас вегетарианства для представителей первой группы крови. Но суть не в этом, а в том, что вегетарианцу несколько затруднительно работать с мясокомбинатами. Да ещё выступать технологом производства колбасы из продвигаемых нашей конторой ингредиентов было весело. Ведь есть такое святое понятие у мясников (и не только у них) – дегустация. Особенно сотрудникам какого-нибудь Урюпинского мясокомбината (это не шутка, а вполне реальная история и место действия). Если в «столицах» модные новшества уже не вызывали шока у мясников, то на периферии меня показывали даже городскому начальству, как экзотическую «столичную штучку» со своими «европейскими» чудачествами. А быть в такой ситуации технологом производства колбас и сосисок было верхом оригинальности. Зато я насмотрелся на колбасу, так сказать, изнутри.

«Колбаса» – это символ для миллионов советских людей, он значил очень многое. Даже термин был такой – «колбасная эмиграция». «Колбаса» (сырокопчёная и тому подобная) олицетворяла достаток в доме, а её наличие характеризовало хозяина дома как человека, умеющего жить, пробивного и со связями. Вероятно, в те времена та колбаса была вполне колбасой и её даже можно было употреблять в пищу. Но колбаса – это не определение конкретного вида изделия из мяса. Мяса там как раз немного. Колбаса – это общее название того продукта, который может быть приготовлен с целью утилизации всех частей убиенного животного. С добавлением изрядного количества химии, чтобы сделать «съедобным» то, что съедобным быть не может по определению.

Каков же был мой шок, когда я увидел и изучил весь процесс изготовления этого вожделенного некогда изделия, да при этом ещё и страдая вегетарианством. Окунувшись в процесс переработки «мяса» в «изделие», моя вера в правоту вегетарианства только укреплялась, что и сказалось негативно на здоровье супруги. Ни для кого не секрет, что туда (в колбасы-сосиски) кладётся немереное количество ядохимикатов. Все знают, что они вредны, но люди уверены, будто раз Минздрав, Институт питания, Санэпиднадзор разрешили эти добавки употреблять в пищу в определённом количестве, то вреда от них ровно столько, чтобы потом врач смог вылечить.

Так вот, это далеко не так. Я лично делал сертификат качества, сидя за бутылочкой коньяка с человеком, имеющим право подписи на подобных документах. Я, естественно, не назову его имени, ибо человек этот – очень известное и часто маячащее в телике лицо. Оно периодически вещает в прессе, а вы внимаете тем нравоучениям о правильной и здоровой жизни, которые оно обязано нести по роду своей службы. А сертификат он подписывал мне уже после окончания рабочего дня в весьма отвлечённой от служебной обстановке. И все пункты в нём я печатал лично. Естественно, я испросил его разрешения не упоминать о том, что соя, которой торгую, является произведением генной инженерии фирмы «Монсанта», известной американской конторы, прародительницы всех тех продуктов якобы питания, которые мы сокращённо называем ГМО. Так вот, в моём сертификате было русским по белому написано: «Не содержит генномодифицированных объектов».

Если в Институте питания подобный документ мне обходился в пару-тройку тысяч «мёртвых президентов», то наша санитарная телезвезда нарисовала мне такую бумажечку исключительно по дружбе. Панибратство и семейственность – принципы весьма нездоровые, особенно когда связаны с запретительно-разрешительной системой, да ещё и в пищевой отрасли. Свою собственную карму я вряд ли подпорчу, ибо каюсь в совершённых злодеяниях и честно признаюсь, что принимал участие в травлении народа ради собственной выгоды. Извиняет меня лишь тот факт, что сейчас я это полностью осознаю, признаю и прошу у людей прощения.

Вернёмся к колбасе. Если помните, лучшая рыба – это колбаса, а лучшая колбаса – чулок с деньгами. Поговорка ныне совсем не актуальна. По своей ценности для человеческого организма рыба стоит на несколько порядков выше. А колбасные изделия по другую сторону баррикады и в первых рядах. Отдавая себе отчёт, по какому принципу и на основе каких взаимоотношений с надзирающими органами они производятся, можно себе представить их наполнение. Я, как хозяин и генеральный директор фирмы, естественно, подучился у технологов и даже сейчас вполне могу ваять и сосиски, и даже цельномышечную продукцию. Ваять могу, а вот в рот тянуть, пожалуй, больше не буду. Так как знаю, в каком рассоле оно замачивается.

На замес в очень известном и очень крупном московском мясокомбинате со мной поехал компаньон по конторе. Это был его первый выезд на подобное мероприятие. Скажу лишь, что обратно мы ехали молча. Сергей постоянно курил и принюхивался к своей одежде. Запах от неё исходил не стухшего мяса, как может подуматься. Воняло химическими реактивами, как на лабораторных занятиях в академии имени Губкина.

– Да, пожалуй, ты прав, наша соя хоть и отрава редкостная, но это наименее опасное для здоровья из того, что туда кладут. А больше всего мне понравилась банка с изображением черепа и костей и надписью «Яд-нитрат», откуда технолог «на глаз» плюхнула в куттер, приговаривая: «Для сохранности…»!

– Вообще-то должен быть сейф, где по инструкции хранятся ядохимикаты. А ключ от него – под строгой ответственностью технолога, и вся эта химоза отмеряется на электронных весах перед замесом непосредственно. Но у этой тёти стаж тридцать пять лет, она тебе хоть цианистый калий «на глаз» отмерить может, даже с бодуна. По крайней мере, пока никто не помирал или никто не сопоставлял, отчего умирали покупатели окружающих магазинов. Как в анекдоте о том, что самое вредное на Земле – это свежие огурцы, все когда-либо умершие хоть раз в жизни их употребляли. Дык, может, потому и преставились? А вот самое полезное – это корни дикой болотной орхидеи с острова Бали, от них ещё ни один чел не умер, не пробовал никто.

По мне, так абсолютно всё равно, как засыпают в колбасу нитраты и фосфаты: «на глаз» или отмерив на электронных весах. Кстати, нитраты – это консервант, соответственно кладётся с целью убивать организмы. В малых дозах для микро, в больших – для макро. Нам с вами необходимо принимать дополнительные яды? У меня лично своего хватает, поэтому я колбасу не ем. А фосфаты в мясных изделиях не дают им окисляться на воздухе при разрезании. Вкупе с красителями они придают колбаске красивый розовый цвет. Поэтому, когда дома вы делаете бутерброд и ломоть колбасы сереет на срезе, это означает, что технолог сэкономил на фосфате или рука у него дрогнула… в противном случае, когда срез остаётся аппетитно-розовый, рука у него дрогнула в другую сторону. Приятного аппетита!