Чтение онлайн

В том была лишь малая плата за ее глупость. Теперь с ней ничего не случится. Ни сегодня, так через недели она сумеет восстановить и плоть, и разум, но восемнадцать лет назад другие раны, ставшие уже памятью от Каарины, едва не стоили ей жизни.

…Обретенная свобода, о которой она мечтала полтора века, не принесла ей ни облегчения, ни счастья, только агонию. Полученные глубокие порезы не заживали, кровоточили, постоянно горели огнем, превращая каждый вдох в испытание.

Оставив тело Каарины где-то посреди степей, Кайя шла вслепую, ведомая лишь скверной в крови. Кажется, уже тогда ее тянуло к этому храму, влекло к мраку катакомб, в ту гробницу. Влекло к забытым богам, своему прошлому, но она не успела…

Ее нашли диары.

Попытки сопротивляться им обернулись провалом: истощенное тело не отвечало на ее зов, сила крови исчерпала себя в битве с Каариной, а разум настолько извелся болью, что уже находился на грани помешательства. Когда именно ее сбросили в то пересохшее степное озеро, Кайя не помнила, как и момента, в котором окончательно проиграла безумию…

Резко мотнув головой, она отогнала воспоминание. Хватить с нее прошлого. На сегодня хватит. Проживать же ту жестокую казнь еще раз, даже в эмоциях, Кайя не собиралась. Пора было подумать о себе, для начала найти воду и пищу, отдохнуть, иначе еще немного и ее добьет голод.

Не замедляя шаг, она продолжала продвигаться к выходу. Воздух внутри храма встретил ее прохладой и сыростью, резкой вонью разлагающихся тел. За стенами строения давно опустилась ночь. Обстановка не изменилась на первый взгляд, но, выйдя на ступени, Кайя замерла. Сердце застучало быстрее, кончики пальцев укололо белесым туманом ее силы. Вопреки усталости, старая кровь вскипела, предупреждала, взор устремился вперед.

На руинах она была уже не одна.

Там, где границы города уходили в степь, двигались силуэты всадников. Многочисленный отряд степняков поднимал облака пыли, ржание лошадей и редкие короткие приказы теперь слышались более четко.

Не меньше четырех сотен человек.

Кайя испуганно попятилась. Тягаться с таким количеством хорошо обученных организованных степных преступников она бы не рискнула, даже будучи полностью здоровой. Нужно вернуться в катакомбы, закрыть проход, переждать…

— Хакагана! Стойте!

Голос прозвучал неожиданно и громко, но не угрожающе.

Несколько всадников въехало на храмовую площадь. Один из них, и по крупному коню, и более дорогому одеянию походивший на предводителя, направился в ее сторону, демонстрируя поднятую вверх руку.

Она отпрянула, но степняк окрикнул повторно.

— Стойте, хакагана. Мы не причиним вам вреда!

Спешившись, он подошел к ступеням, сделал то, чего Кайя не ожидала вовсе – поклонился.

— Именем истинного правителя Леваара кагана Атхи варо амо Валиари мы приветствуем вас, хакагана.

Кайя не двигалась, все еще не убирая запястья с рукояти ножа. Отвечать она не собиралась, но сказанное им ее удивило.

Мужчина откинул капюшон, открывая загорелое немолодое лицо, обрамленное длинными черными волосами. Его глаза смотрели прямо – без страха, но и без угрозы.

— Вы привыкли называть нашего кагана иначе, – произнес он спокойно, заметив ее растерянность. – Ал-шаир Диарского халифата Рэм Малави ал Алман. Я обращаюсь к вам от его имени, хакагана, с просьбой позволить нам сопроводить вас.

— Куда? В Иерихон? – Кайя попыталась скрыть не только удивление, но и дрожь в голосе.

Неужели этот степняк служит ее диару? Неужели Рэм так просто ее нашел? И как он назвал его? Каганом? Истинным правителем Леваара?

Мужчина покачал головой.

— В Иерихон мы не пойдем, хакагана, нет...

— Я не хакагана, – машинально поправила она, все еще готовая кинуться внутрь катакомб, но степняк не обратил внимания на ее протест.

Его лицо осталось бесстрастным, как каменная маска.

— Мы направимся в сердце пустошей.

Спустившись к одному из тыльных выходов из адхидского дворца, Даарон вышел на безлюдную улицу. Он ждал халифа. В прошлом редкие прогулки на рассвете стали для них почти традицией. Отец иногда приглашал его разделить с ним утренние часы, чтобы обсудить планы, наставить, проверить его успехи, но последняя подобная встреча случилась между ними больше двадцати лет назад. Ради чего устраивалась сегодняшняя, Даарон не знал, лишь строил предположения, и оттого дурное предчувствие, не отпускающее его в эти дни, усилилось.

Только прошлым вечером он побывал у Альмы. Если причина была в этом, если хэйдэры правителя следили за ним... Выдохнув, он осадил эмоции. Нет, тут что-то другое. Пусть ему еще не удалось примирить в себе полученную с Посвящением силу, но даже будучи в таком плачевном состоянии, его никто не мог бы заметить, разве что отец либо Рэм. Однако на тот момент оба они находились в Ириде. К тому же Альма поверила ему. Она улетела.

Оставив ее дом, Даарон ушел лишь убедившись, что ишана действительно покинула Катхир. Он тайно проследил за ней до загородных взлетно-посадочных станций, а после еще около часа всматривался в черноту неба, поглотившую виардд. Ближе к полночи ее присутствие, столь знакомое и сильное, начало угасать, истончаться, пока не исчезло вовсе. Альма покинула Меодан. Сейчас она в безопасности, она уже далеко. Волноваться было не о чем, и все же...

Его слух уловил шаги: многочисленные, ритмичные, слаженные. Даарон выпрямился, разобрав знакомый шелест боевой амуниции. Хэйдэры... Правитель никогда не появлялся за пределами дворца без своей личной охраны, но за прошедшие три недели с той черной ночи их число удвоилось.

Вслед за ними на улицу вышел Давир.

– А, это ты, – с фальшивым удивлением заметил он вместо приветствия.

– Вы сами позвали меня, халиф, – сделав шаг назад, Даарон поклонился.

Ответный холодный взгляд его зацепил. В отце чувствовалась даже не ярость — пепел эмоций, остатки гнева.

– Пойдем, сын, – он поманил вглубь спящих улиц, зашагав рядом.

«Сын...» Вот это и в самом деле было уже не к добру.

Ирид пробуждался ото сна. Осенний туман стелился по улицам, укрывая их мягкой дымкой. Свет начинал пробиваться через плотные облака, бросая слабые золотистые отсветы на фасады зданий. Многие из них, частично разрушенные катастрофой, пустовали, отчего город правителей теперь выглядел брошенным, но халиф шел рядом с таким видом, будто не замечал перемен, обсуждая с ним банальные темы: то нерадивую прислугу, то плохой урожай, то слишком раннюю осень. Их разговор казался обычным – разговор между отцом и сыном, вот только ни первый, ни второй давно не примеряли на себя эти роли.