Чтение онлайн

— Я тоже вторую ипостась обретаю?

— Кхм, — Спичка посмотрел на пса, свернувшегося у меня на руках, потянулся Йожи, мгновенно проснувшемуся и попытавшемуся увернуться. С удовольствием потрепал его по белой расстроенной башке. — Ты кое-что путаешь, Холли. Это для оборотней все ипостаси — вторые, по своей базе, по исходнику — они люди. А для ведьм, вампиров, дэвов и драконов — основной облик совсем не человеческий. С помощью амулета ты возвращаешь себе свою исходную природу. Кстати, может быть заприметила из-за чего наступают изменения? Что их провоцирует?

— Начинается, когда я нервничаю, — честно призналась я, отодвигая от него щенка. — Меня Гэбриэл умеет успокаивать. Ну и со временем немного откатывается… Знаешь что, я сниму амулет сейчас же! И воздействие магии на меня прекратиться.

— Ага. И останешься измененной. Будешь навсегда крапчатая. Мне, кстати, даже нравится.

— Почему?

— Потому что для любых изменений нужна магия. Как в дракона, так и обратно. Лучше пусть тебя жених успокоит, только после этого — сними. А я побегу. Узнаю, как можно использовать подобный артефакт. Ты это… главное — дождись утра, то есть меня. Если все же решишь превратиться в ящерицу, я хочу на это посмотреть своими глазами.

Он серьезно?

Я могу превратиться в дракона? Или, что хуже, в промежуточного монстра…

Спичка ушел, и Гэб сел рядом.

Мой нечаянный друг, временный жених, надежный спутник. Я смотрела на его темную прядь, касающуюся упрямой скулы, и недоумевала. Почему меня не целуют? Не успокаивают всеми возможными способами?

Помнится, когда я горела, оборотень через мгновение бросился меня обнимать. А сейчас — сидим рядком на диване как старенькая семейная пара, меланхолично вместе поглаживаем Йожи, втихую предательски переползающего с моих колен на ноги Глостера.

Шпиц делал вид, что ничего особенного не происходит. Но буквально по миллиметру подтягивался вперед, продолжая на меня умильно поглядывать. Дескать, вот он я, хозяйка, тут, с тобой. Лапки вот они!

Из вредности я вернула беглеца обратно, и он некоторое время на меня неверяще круглил черные бусинки глаз.

Мои пальцы подрагивали.

— Давай сбежим? — быстро предложила я Гэбриэлу. — И пусть что хотят делают с ядом, ловят Фредерика сколько угодно. А мы спрячемся где-нибудь в тихом месте, вернем мне нормальный вид и гори они огнем со своими тайнами.

Гэб аккуратно накрыл мою ладонь своей. Посмотрел серьезно.

— От себя не убежишь, Холли. Я Альфа и наследник, годами не выполнявший своих обязанностей, а теперь на меня надеется весь клан. Со стороны кажется, что пока остальные старшие слабеют, мы набираемся сил. И мало кто знает неприятную правду. Животной энергии действительно становится все больше, зато мы понемногу теряем свою человеческую часть. Раньше только Первый Предок, получивший полный заряд магии, мог полностью обращаться в волка. Только он единственный. Его дети и внуки вообще не имели облика, были немногим сильнее обычных людей и радовались, когда стали обретать когти. Прошли столетия — и Альфы получили облик собак, обычные члены стаи стали трансформироваться в полуживотных-полулюдей. С каждым поколением мы все больше получаем магии, энергии становится все больше. Но все больше звериного в сердцах оборотней. Волки хотят больше власти, денег, чужих самок. Это мы-то, самые могучие, те, кто должны быть беспристрастными Судьями. Еще немного и окончательно превратимся в зверей. Может быть уже через поколение. А ты…

— А я? — эхом отозвалась я.

— Рано или поздно Спичка расскажет о тебе своему хозяину. Твое умение оборачиваться и остаточные следы магии даже без амулета — вызовут нездоровый интерес. Ты станешь лакомой целью. Наша задача не бежать, а успеть разобраться в своих силах, обрести контроль и найти союзников. Нет, Холли. Мы не убежим. Мы никогда не сдадимся, слышишь!

Он потянул на себя мою руку и поцеловал прямо в поблескивающее пятнышко чешуи. Забрал Йожи и переложил его на диван рядом. А сам встал и резко подтянул меня за руку. Буквально вздернул на ноги.

— Ты моя невеста. Сильная, храбрая, отчаянно сражающаяся за то, во что веришь. А если есть сомнения, я помогу.

Сухие, горячие губы прижались к моим. Не лаская, а скорее впечатывая, убеждая и направляя. Поцелуй оказался жестким. Меня сминали, захват за плечи ощущался болезненно.

Тело хотело подчиниться, покорно обмякло, но Гэб тут же отстранился, посмотрел недобро. Он не хотел послушания.

Рыкнул злобно, укусив меня за губу. Разбудив тем самым внутри меня что-то глубоко спрятанное и очень вредное. Я дернулась, толкнула его руками. И внезапно почувствовала, как после сопротивления напряжение внутри меня из каменного превращается в горячее и гибкое. Будто в самой сердцевине души плеснуло обжигающим, освежающим жидким огнем.

Я невольно вцепилась в оборотня, подтягивая его за треснувшую под моими пальцами рубашку. Мы целовались отчаянно, почти нападая друг на друга. Нет, я не собираюсь сдаваться! Я буду сражаться!

Все прежние сомнения и страхи отступили прочь. Только он и я.

Он и Я.

— Молодец, — Гэб отстранился, изучая меня бешено горящей бирюзой глаз. — Как себя чувствуешь?

— Отлично! — рыкнула я. И… зевнула. Всплеск бодрости выпил силы, оставшиеся на донышке после тяжелого дня. Я словно боевой хомяк раздувала щеки и при этом щурила глаза, словно присыпанные песком.

И только засопела, когда меня подхватили на руки. Хм. В этом что-то есть, когда парень подхватывает тебя как пушинку. Прямо взлетаешь. И все становится легче и проще.

Он занес меня в спальню, положил на кровать. И принялся как-то быстро и ловко вытряхивать из платья.

— Смотри, чешуйки ушли с рук. Ты хорошо боролась, вернула контроль над собой, просто умница.

Ой. И правда!

Я даже понюхала свою чистую, ставшую гладкой, обычную человеческую руку. Потом сонно зевая, схватила кисть Гэба и внимательно сравнила. Обе были нормальными, его — смуглая и моя — беленькая. Жаль, немного расплывались перед глазами.

— Да-а-а, но ногти у меня еще остались. Золотые. Правда, красивые? — забормотала я, обнимая подушку и поджимая ноги.

Уголок рта оборотня дрогнул, но лицо выглядело серьезным. Я попыталась сконцентрироваться и всмотреться. Нет, вроде не смеется.

Или смеется? Мне не понравилась горечь в его запахе и напряжение в легкой усмешке. Нет, ему не было весело. Что-то расстроило Гэбриэла, но на размышление о происходящем совсем не осталось сил. Я вздохнула, и глаза закрылись сами собой.

Мир мягко затуманился, и — схлопнулся, укрыв меня тишиной и сатиновым любимым покрывалом. Сквозь мягкое, укачивающее спокойствие я едва различила уплывающий шепот:

— Спи, ящерка моя.

…

Сколько я проспала — сказать трудно. Снился сон: стая черных птиц нападала на меня, била крыльями по лицу. Я кричала и отмахивалась руками, пытаясь испугать их или схватить хоть одну. Но они отлетали и пикировали снова, бесконечным безумным круговоротом.

По лицу текла кровь из многочисленных порезов от когтей, хотя сами раны почти мгновенно исчезали. Регенерация работала даже во сне, и мой разум удивлялся этому.