Наследница поневоле
Шрифт:
Попавшийся Заварзину под ноги труп кошки убедил его в том, что Назаров не преувеличивал опасность и что соваться бессмысленно, если, конечно, не мечтаешь составить на том свете компанию бедному животному. Андрей подошел к даче с тыла: калитка, разумеется, оказалась запертой, охраны нигде видно не было. Фонари с обеих сторон забора ярко освещали участок и подходы к нему. Держась ближе к деревьям, детектив зашагал вдоль забора, возле которого заметил еще несколько кошачьих трупов, по глупости запрыгнувших на решетку.
Как раз когда Заварзин оказался неподалеку от парадных ворот виллы, они отворились и туда въехала солидная иномарка. Судя по тому, что машину ни на секунду не задержали, становилось возможным предположить, что приехал сам маэстро Изборский. Андрей хотел все же вернуться к исходной точке и проверить, нет ли в ограде какой-нибудь лазейки с противоположной стороны, но задержался. Рев мотоциклетных моторов, громкие возгласы байкеров и советовавших им убираться подобру-поздорову охранников внушили вдруг Андрею безумную надежду.
«А их не двое и не трое. Похоже, около десятка», — подумал он. К байкерам пришло подкрепление, Заварзин понял, что мотоциклисты примутся искать его на вилле, и надеялся, что их пошлют куда подальше, а они… обидятся. Тогда под шумок…
Однако радовался частный детектив недолго; рокеры разделились — несколько мотоциклистов поехали вокруг виллы, и Андрей почел за благо затаиться среди деревьев.
Оставшиеся парии орали, моторы ревели, охранники матерились, но дальше угроз как с одной, так и с другой стороны дело не шло.
Его надежда на заварушку таяла с каждой минутой, и он решил, что следует еще раз попытаться позвонить Тарасенкову. Но легко сказать позвонить: на елках таксофоны не растут… Андрей заметил километрах в двух впереди на пригорке огни и, стараясь держаться ближе к леску (это удлиняло путь, но предосторожность вовсе не казалась детективу излишней), бодрым шагом направился туда.
Глава 115
Уже на подходе к огороженному глухим бетонным забором объекту Заварзин понял, что это собственность Министерства обороны.
«Может, пойти к командиру и попросить помощи? — вдруг подумалось детективу. — И что я ему скажу? Нет… Однако, по крайней мере, отсюда я точно свяжусь с Тарасиком. Только бы застать его на месте! — Андрей посмотрел на часы и прищелкнул языком. — Час ночи».
Уже находясь в нескольких метрах от КПП, Заварзин заподозрил неладное. Забор как забор, проходная как проходная, однако что-то — Андрей пока еще не мог сказать, что именно — не понравилось ему. Стараясь гнать прочь неприятные предчувствия, детектив решительно взялся за ручку двери, открыл ее и вошел внутрь караульного помещения. Тут его и ждал первый, но отнюдь не последний сюрприз: караулка оказалась пустой. Отбросив мысль о моровом поветрии, внезапно выкосившем обитателей объекта, Заварзин проник на территорию части. Со стороны жилых помещений неслась развеселая музыка.
Заварзин пошел прямо на звук. Не встретив ни души, он добрался до какого-то строения, распахнул дверь и очутился в насквозь прокуренном помещении, где находились двое мужчин в военной форме. Один из них уже лежал на топчане возле стола, уставленного разнокалиберными бутылками и тарелками с остатками закуски; второй — в тельняшке и небрежно наброшенном кителе с погонами прапорщика — еще не успел принять горизонтальное положение. Он пока еще сохранял способность реагировать на внешние раздражители. Как раз когда Заварзин вошел, кончилась кассета, раздался щелчок и стало тихо.
Прапорщик поднял голову и, посмотрев на вновь прибывшего, сказал:
— Садись.
Понимая, что ни в чужой монастырь, ни в чужую воинскую часть со своим уставом не лезут, детектив подчинился и потеснил развалившегося на топчане сладко похрапывавшего белобрысого майора, о звании которого можно было судить по погонам застегнутого не на те пуговицы кителя, надетого опять же поверх тельняшки.
Прапорщик пододвинул гостю граненый стакан и, наполнив его до половины прозрачной жидкостью из литровой бутылки с надписью «Черная смерть», проговорил:
— За Петровича.
Он поднял свой стакан, Заварзин с ним чокнулся, но выпить за здоровье неведомого Петровича не успел. Майор внезапно очнулся и, издав низкое «у-у-у», точно хотел кого-то испугать, порывисто сел. Он уставился прямо перед собой остекленевшими глазами, в которых угадывались крупные градусы, помноженные на немалые литры. К крайнему удивлению Андрея, прапорщик налил пробудившемуся водки и повторил тост.
— У-у-у! — вновь выдохнул майор и, залпом осушив стакан, откинулся на топчан, после чего немедленно захрапел.
Заварзин осушил стакан единым духом и, прослезившись, защелкал пальцами в поисках закуски. Схватив подвернувшийся соленый огурец, он запихал его в рот целиком.
— За Петровича. Усугубим.
И они, как выразился прапорщик, усугубили, то есть выпили вторично. При этом майор на топчане в точности повторил все свои предыдущие действия и, прежде чем вновь откинуться на ложе, издал все тот же звук.
— Я вот что… — начал Заварзин, но, увидев на лице прапорщика странную мину, замолчал. Откуда, откуда ему было знакомо это лицо?
— Андрюха! — просиял прапорщик. — Заварзин!
Что ж, узнать частного детектива было делом нетрудным, он довольно мало изменился за последние десять лет, чего нельзя было сказать о сидевшем напротив него человеке в военной форме.
— Каликин? — воскликнул детектив. — Санька?!
Что тут сомневаться, конечно, это он, сослуживец — два года в одной казарме. Вот только раздобрел с тех пор рядовой Каликин, заматерел.
Черт побери! В душе Андрея вспыхнула надежда — может, поможет? Только… почему прапорщик-то? Недоумение Заварзина объяснялось просто: после демобилизации они встречались всего однажды. Случайно. Неизвестно за каким чертом принесло к Кремлевской стене Заварзина, однако появление там провинциала Каликина, знавшего в Москве всего две площади, Комсомольскую и Красную, было более чем оправданным. Уже тогда Саша носил лейтенантские погоны…
Заварзин не выдержал.
— Тебя чего, разжаловали? — спросил он.
Армейский товарищ как-то странно посмотрел на нежданного гостя:
— Меня? С чего это ты взял?
Андрей указал на плечи Каликина.
Тот снял китель и тупо уставился на погоны.
— Чё это? — Он повернулся и оторопело посмотрел на Заварзина. — Чё? — Внезапно в затуманенных алкоголем глазах Каликина вспыхнул слабый огонек понимания. Он повернулся к спавшему майору и указал на него пальцем. — Боря мой китель надел… Диденко! — вспоминая, кто здесь хозяин, закричал он. — Прапорщик Диденко!