Чтение онлайн

— У-у-у! — «Майор» сел.

— Отдавай китель, пофорсил перед девками и будет. Они все равно съ…лись.

— У-у-у!

— За встречу! — обрадовавшись новому поводу продолжать пьянку, предложил Каликин, разливая спиртное.

— За встречу, — согласился Заварзин.

— У-у-у! — Опрокинув свои полстакана, прапорщик Диденко рухнул на место, так и не вернув кителя хозяину.

Причина веселья быстро разъяснилась. Сослуживцы праздновали день рождения Валерия Петровича, заместителя командира части. Последний дошел до кондиции уже давно и был уведен супругой. Командир же, полковник Гришаков, уехал куда-то по делам и застрял у любовницы. Вообще-то о командире бывший сослуживец Заварзина говорил с почтением, и было за что: полковник оказался талантливым хозяйственником, у его подчиненных и солдат, как не без гордости похвастался майор, «все было свое», то есть в части держали свиней, коров, мелкую птицу, пекли хлеб, делали масло и сыр. Летом на столе не переводились овощи с огорода, зимой — соленья. Одним словом, часть Гришакова являла собой полную противоположность тем, что попадали в объективы камер и в леденящие души репортажи. Солдаты (в тот день в части буйно праздновали еще два дня рождения) у полковника не голодали и от дистрофии не умирали, напротив, как сообщил старому товарищу Каликин, имели «шайбы такие, что…».

Майор так и не нашел подходящего определения и, видя озабоченность на лице гостя, махнул рукой:

— Ладно, что это я все о себе? Говори, зачем пожаловал.

Заварзин в общих чертах описал ситуацию.

— Ни фига себе! — заявил Каликин, когда детектив закончил, и, покачав головой, добавил: — Тут без поллитры не разберешься.

За все то время, что Заварзин вел свой рассказ, майор повторял эту формулу трижды, как заклинание. Они «усугубляли», причем спавший прапорщик все три раза исправно поднимался и, не издавая никаких иных звуков, кроме уже привычного «у-у-у», принимал участие в получившем с приходом Андрея второе дыхание и благополучно продолжавшемся банкете. В довольно непродолжительных перерывах между тостами Диденко, если судить по храпу, крепко спал.

Когда майор произнес «заклинание» в четвертый раз, прапорщик, как обычно, одним резким движением поднялся.

— У-у-у! — промычал он и, не дожидаясь, когда все чокнутся, выпил.

Дальнейшие его действия несколько озадачили детектива. Диденко не рухнул на свое ложе, а неожиданно резко встал на ноги. Он тотчас же начал заваливаться вперед и, чтобы не упасть, был вынужден поспешно сделать несколько шагов. Обретя равновесие, он мог бы остановиться, но не сделал этого, а продолжал мчаться к выходу, стремительно набирая скорость. В считанные секунды он разогнался и, вынеся лбом дверь, с шумом покинул помещение.

— Куда это он? — озадаченно посмотрел на майора Заварзин, на миг забывший о собственных проблемах.

— Блевать, наверное, — равнодушно предположил Каликин и проговорил: — Давай, что ли, выпьем?

Они выпили, и Андрей, который словно бы пил воду, а не шестидесятиградусный первач, почувствовал, что его наконец «проняло».

— Так, — подытожил майор. — Ну, давай, что ли, другану твоему позвоним в ментовку?

Однако спиртное уже сделало свое черное дело, у Заварзина в голове с завидной скоростью принялся вызревать новый план.

— А может, поможешь? — проговорил детектив, еще толком не сформулировав в сознании свою просьбу.

— Чем? — поинтересовался Каликин.

— Техника у вас есть? Ну там… танк или БТР?

— Зачем? — Несмотря на свое состояние, майор еще не окончательно утратил способность размышлять здраво.

— Мне бы только ворота выбить, — вздохнул Заварзин, — да пару ребят с автоматами… Можно без патронов, — поспешил добавить он. — Главное — этих напугать. Неужели не шуганутся, а?

С последним предположением майор согласился, однако…

— Техники-то, Андрей, до черта, — сказал он, понурясь. — Да вот горючего ни капли нет. Гришаков его добывать и поехал. Сальца повез, капустки бочонок… Дадут, — уверенным тоном человека, не привыкшего получать отказы, проговорил Каликин и добавил: — Но вот когда он с бабы своей слезет, это вопрос. А тебе сейчас надо… — Майор почесал затылок и задумался.

— Ну, может быть, просто нескольких парней со мной пошлешь?

— Да пьяные они все или спят, — досадливо махнул рукой бывший сослуживец. — А которые не пьяные, с тех проку нет. Маменькины сынки, они только испортят все… — Он сделал паузу и произнес: — Я щас офицеров соберу… А чего? — Заметив, что Заварзин смотрит на него с некоторым недоверием, он попытался застегнуть китель, но, сообразив, что для начала надо просунуть руки в рукава, оставил это утомительное занятие и упрямо повторил: — А чего?

Веселость Андрея улетучивалась вместе с надеждой на помощь военных.

— Где телефон? — спросил он, понимая, что других путей у него не осталось.

— Пойдем, — сказал майор и попытался подняться, что удалось ему с немалым трудом и нешуточным риском для здоровья. Если бы Заварзин вовремя не подхватил, Каликин, вероятнее всего, упал бы прямо на стол.

— Пошли, — набычившись, повторил майор. — Пошли.

Поддерживаемый детективом, он сделал несколько шагов к двери, возле которой оба остановились, услышав доносившийся с улицы странный шум и гул голосов. Шум приближался, нарастая с каждой секундой. Заварзин взялся за ручку двери, но открыть ее не успел, она сама распахнулась, и бывшие сослуживцы столкнулись нос к носу с прапорщиком Диденко.

— У-у-у! — сказал он, но уже с совершенно иной интонацией, а потом с некоторым удивлением добавил: — У-у-у! Куда это вы?

Детективу впервые за вечер довелось услышать от прапорщика что-то иное, чем ставшее привычным «у-у-у». Кроме всех прочих достоинств, которыми Диденко, несомненно, обладал, следовало отметить и еще одну его диковинную способность — воспринимать информацию во сне.

Как оказалось, прапорщик слышал весь разговор, и в его благородной душе зрело негодование, а в мозгу — план восстановления справедливости.

Диденко недолюбливал крутизну, не жаловал он и рокеров, зато очень уважал дружбу и взаимовыручку. Поэтому во дворе майор и его товарищ обнаружили два-три десятка солдат, одетых как попало.

«Вот уж действительно шайбы», — подумал Заварзин. Хлопчики оказались как на подбор — рослые, широкоплечие. Откуда Гришаков выписывал себе таких солдат, оставалось загадкой. Вероятно, знал места или же выкармливал непосредственно на территории части.

— Во, Сан Ваныч, — заявил, покачиваясь, Диденко. — Добровольцы. — Повернувшись к молодым людям, прапорщик заорал: — Стройсь!

Изрядно хмельные парни на удивление быстро построились.

Каликин икнул и оторопело посмотрел на Андрея, затем перевел глаза на добровольцев, а потом на прапорщика, так и не снявшего его китель:

— Ну… Ик… ик… и какие будут предложения?

— Боец Суворов! — хрипло проорал прапорщик. — Выйти из строя!

На удивление среди собравшихся парней нашелся один, к которому определение «шайба» ни в коем случае не подходило. Покинувший строй товарищей молодой человек был среднего роста, несколько щупловат; не требовался слишком пристальный взгляд, чтобы понять — среди предков солдата не обошлось без семитской крови.

Отец Суворова носил весьма звучную фамилию Гринштейн, теперешняя же фамилия досталась рядовому Суворову от матери. Звали парня Александром Васильевичем, и он, подобно своему полному тезке, генералиссимусу, имел явный стратегический талант.

— Излагай соображения! — приказал Диденко без лишних предисловий.

Глава 116

Лиза огляделась по сторонам. Ничего такого, что могло бы ей пригодиться, она не увидела. Пройдя в первую комнату, она с надеждой бросила взгляд в сторону камина. Щипцов не было.